Сестра моя - смерть - Наталья Александрова

— Мы понимаем, что вам плохо, но скажите, пожалуйста,кто вы и как вас зовут?

— А вы? — ответила Лена слабым голосом.

— Я тут человек случайный, совсем, можно сказать, нипри чем, а зовут меня Надежда.

И еще скажите нам, кто такой Никита, которого вы просилисделать, все, что потребуют похитители.

— Никита Шувалов — мой мух. Чего от него потребуютпохитители и кто они такие, я не знаю.

— Когда вас похитили? — вступил Алексей.

— Вчера вечером после театра. Я была в театре.., одна,нет с телохранителем. — Лена подробно описала им весь эпизод похищения,опустив, разумеется, что похитить должны были ее сестру.

Надежда вышла на кухню, якобы для того, чтобы вымыть чашки.

— Никита Шувалов, — проговорил у нее за спинойАлексей, — вице-губернатор, видный политик, здорово идущий вверх.Поговаривают о его назначении вице-премьером.

— Я тоже смотрю телевизор, — не оборачиваясь,ответила Надежда.

— Что делать с этой женщиной? — В голосе егозвучала неприкрытая злость.

— Отпустить домой к мужу. — Надежда тожерассердилась. — Да снимите вы свою чертову маску! Что за тайны мадридскогодвора, честное слово!

— Отпустить? — издевательски рассмеялся он. —Вот так прямо пустить по улице в платье от «Версаче»? Чтобы она ходила и всехспрашивала, куда ей деться? Такие дамы, к вашему сведению, пешком ходить давноразучились, общественный транспорт вызывает у них аллергию, электричка —нервную дрожь.

— Вы точно знаете, что это «Версаче»? — слюбопытством спросила Надежда. — Как это вы на глаз определили?Естественно, отпускать сейчас нельзя. Она больна. Сейчас надо дать ейжаропонижающее. А завтра с утра позвонить ее мужу.

— Ага, и он примчится сюда с толпой телохранителей. Икому первому они, выражаясь по-простому, надерут задницу? Мне, и вам закомпанию.

— Боюсь, что одной задницей мы не отделаемся, —грустно вздохнула Надежда. — Если бы моему мужу сообщили, что меняпохитили…

— То он бы небось перекрестился, что избавился от такойбеспокойной женщины! — не удержался Алексей.

— Слушайте, ведите себя прилично наконец. —Надежда отвечала ему вполголоса, но глаза ее метали молнии. — Что вы наменя-то огрызаетесь! И снимите же маску, террорист хренов! Тоже мне, борец созлом, живет Христа ради в деревенском доме, даже машины какой-никакой нету!

— Все бы у меня было, если бы вы не отдали этой сволочиСвирбенко дискету.

— Он сам ее взял, — начала было Надежда, но туткое-какая мысль опять пришла ей в голову, и она замолчала.

Кроме того, она вспомнила, что прихватила в амбаре мобильныйтелефон, и тоже промолчала об этом.

— В общем, так. Я иду домой за вещами для.., кстати,как ее зовут? Приношу все это и ухожу спать, пока не рассвело. Потому что есликто-то увидит, как я на рассвете шастаю в таком виде, — она поглядела назамурзанные джинсы и куртку, — то очень удивится. А вы тут рядом живете,незаметно проскочите.

— А когда вы завтра зайдете?

— Днем, когда тетя Шура за молоком пойдет, тогда меняникто не заметит.

Чувствуя себя партизаном в стане врага, Надежда, пройдясонной деревней, проникла в собственный дом. Кота, разумеется, дома не было.