Какого цвета убийство? - Томас Эриксон

– Но он ничего не пропустил?

– Представь себе. Слышал каждое слово – и сделал глубокие выводы.

– «Красные» никогда не сидят на месте: безделье – самое худшее для них. Ну так что… Думаю, здесь мы все поняли, инспектор Мандер. Пойдем дальше?

Нина загадочно ему улыбнулась, но покорно направилась к выходу. Они покинули кабинет. Открывая по очереди другие двери, заглянули во все помещения, ища следы и зацепки, способные объяснить, как могла вот так внезапно исчезнуть вся семья. Но ничего не нашли.

Когда они уже спускались на первый этаж, у Нины зазвонил телефон.

– Алло! Нет, я… – она нахмурилась и изумленно посмотрела на Алекса. – Он бросил трубку.

– Кто это был?

– Тот самый комиссар Хельмарк. Он спросил: «Ты меня искала?» – я как раз собиралась вдохнуть и поинтересоваться, чего он хотел, но тут он сказал: «О’кей», и – щелк! Повесил трубку.

Алекс снисходительно улыбнулся и кивнул.

– Он хотел знать ровно то, о чем спросил: искала ли ты его. Ответ он получил. На этом разговор для него закончился.

– Но почему нужно вести себя так грубо? Он всегда такой резкий. Начисто лишен эмпатии и, наверное, вообще любых человеческих чувств.

– Он хотел получить ответ. Даже если ты обиделась, то он это переживет. Придется приспособиться.

– Представиться он тоже не потрудился.

– Нина, если у тебя в телефоне не забит номер твоего начальника, комиссара полиции, то это скорее твоя проблема. Он рассуждает именно так. По правде сказать, ему совершенно наплевать.

– И его рабочий стол не блещет порядком. Выглядит так же, как у его брата.

Нина запнулась и уставилась на Алекса. Тот откровенно ухмыльнулся. Его брата? Стало быть, вот в чем дело. Это объясняет, почему «дело» неофициальное.

– Если верно все, что ты рассказывала про Хельмарка… Габриэля, то его стол выглядит все-таки по-другому. Комиссар завален работой. Но у него есть система. – Алекс указал большим пальцем себе за плечо. – А у его брата просто свалка.

– Хм…

Нина вдруг сделала насколько шагов вверх по лестнице, хотя они, вроде бы, уже собирались уходить.

– Что такое?

– Ты хорошо умеешь анализировать то, что видишь, Алекс. Настоящий профессионал. Собрал кусочки пазлов.

Инспектор снова открыла дверь кабинета. Алекс недоумевал – зачем было спускаться, если они тут еще не закончили?

– А вот полицейских специально обучают анализировать то, чего не видно. – Она кивнула на стол Фредрика. – Чего тут не хватает?

Алекс посмотрел и вскоре тоже увидел. Ну конечно!

– Его компьютера нет на месте.

– Угу, – Нина победоносно скрестила руки на груди. Как можно этого не заметить?

Они осмотрели кабинет, обыскали все комнаты на втором этаже – безрезультатно. Потом первый этаж. Компьютера не было.

– Может, он забрал его в офис?

– Он фрилансер. У него нет офиса.

Алекс потер глаза. Зачем забирать компьютер? Очевидно, там хранится ценная информация. Значит, семью похитили? Или они спрятались сами…

– Давай вернемся в кабинет. Нужно просмотреть все бумаги.

– Зачем?

– Если забрали компьютер, хотели что-то скрыть.

– Габриэль сказал, что Фредрик журналист. Пишет статьи для местных газетенок, иногда в крупные журналы.

– Значит, дело в том, что он написал. А прежде чем писать, нужно…

– …собирать материалы, делать заметки, выстраивать структуру повествования. – Нина закончила мысль за Алекса, и у него по телу пробежали приятные мурашки. – Должны остаться следы.

Битый час они вдвоем перебирали бумаги Фредрика. Счета, рекламные брошюры, пачка распечаток, напоминавших первичный сбор информации для родословной. Составить цельную картину было сложно.

– Тут один мусор, – сказала Нина. – Ничего интересного.

– Не может быть, – возразил Алекс. – Такая креативная «желтая» личность должна была оставить следы. Не мог он забрать с собой абсолютно все…

Когда они уже собирались уходить, взгляд девушки упал на лист бумаги, торчащий из-под картонки от пиццы. Она вытащила листок. Тот был исписан от руки и украшен жирными пятнами. Стремительный почерк. Сокращения.

– OG, R&W, Ba. Что это может значить?

Алекс посмотрел на бумагу.

– CO, FL, GA, Na… – он покачал головой. – Да все что угодно.

Список был длинный, некоторые сокращения подчеркнуты. Инспектор Мандер спрятала листок в карман.

– На этот раз мы здесь точно закончили.

В кухне на стене висела большая белая доска. В углу были записаны телефоны: стоматолог, мобильный матери, мобильный отца. Школа. Поликлиника. И еще один номер, небрежно дописанный безо всякого пояснения тем же почерком, что и на загадочном листке из кабинета. Переписав номер к себе в блокнот, Нина приготовилась покинуть дом, заметив:

– Хельмарк иногда бывает невыносим. И, судя по всему, то же самое можно сказать о его брате.

– Не могу сказать про Фредрика. Но твоего шефа неудобным делает его привычка говорить то, что он думает. Забавно, что об этом и просит добрая половина населения Земли – всегда говорить правду. Люди наперебой утверждают, что хотят слышать все как есть. Но, если честно, многим ли это действительно нужно? И главное – многие ли в состоянии воспринять правду? Только «красные».

Нина не нашлась, что ответить. Она была инспектором полиции и предпочитала правду всему остальному.

Когда они сели в машину, девушка бросила прощальный взгляд на дом. Он казался темным и мрачным, словно тосковал по своим обитателям. Ничего. Они обязательно найдут Фредрика и Мартину. И Юханну с Оскаром. Должны.

– У меня к тебе только один вопрос, – произнес Алекс, пристегивая ремень безопасности, пока она поворачивала ключ зажигания.

– М?

– Почему ты сразу не сказала про компьютер Фредрика? Мы покинули кабинет, прошлись по всем комнатам, спустились… Зачем?

Нина засмеялась, хитро глядя в сторону пассажирского сидения.

– Ты так хотел покомандовать. «Здесь мы все поняли», «пойдем дальше». Мне показалось забавным подыграть тебе.

В эту минуту Алекс Кинг подумал, что если бы он когда и женился, то только на такой девушке, как Нина Мандер.

Глава 38

Промучившись с биографией Свартлинга часа два, Фредрик сдался. Мысли вернулись к тому, чем он сейчас занялся бы с куда большим удовольствием: собственному роману. Есть отличная идея. Совершенно обалденная. Незадолго до того, как начать писать про Свартлинга и его невыносимо скучную жизнь, Фредрик проснулся как-то утром со словом «Эврика!» на устах. Он предельно ясно понял, чем займется, когда закончит этот заказ. Идея была блестящая, и в то утро он оделся со скоростью света. Путь до кабинета занял всего пару секунд, только вот компьютер включался невероятно долго.

История уже более-менее сложилась у него в голове. Он даже знал, как назовет свою книгу. А главного героя в экранизации сыграет… э э э… почему бы не Микаэль Персбрандт? Когда