Подставное лицо - Алексей Макеев

Утро выдалось на редкость спокойным. По улицам села стелился жиденький туман. Когда приятели вышли на улицу, хозяин уже давно хлопотал в сараях и загонах для скотины.

– Вы на озеро? Сегодня будет ясно. Раз туман – значит, дождь отменяется. А то и так два дня подряд лил, – заметил он.

– Да уж… – вздохнул Крячко. – Ну, я тебе скажу, и дороги в здешних краях! Своего «мерина» чуть не угробил. Ладно. Все, что ль, взяли? Бинокль привез?

– Привез, привез, – уведомил его Гуров. – Поехали.

Проехав через лес, в котором уже вовсю расхозяйничалась осень, опера оказались на обрывистом берегу, покрытом черными пятнами кострищ и закиданном всевозможными бутылками и упаковочными пакетами. За деревьями обширным синим зеркалом раскинулось озеро Неро. Тишина и покой царили над его гладью. Оно как будто спало в обрамлении лесистых берегов. В сотне метров от берега, видимый как на ладони, кучерявился зеленью клочок суши площадью в несколько футбольных полей. Из гущи деревьев, растущих на нем в нескольких местах, к небу поднимались синеватые струйки дыма. Видимо, на острове кто-то жег костры.

Гуров подошел к краю обрыва, который продолжался крутым склоном, заканчивавшимся узкой полоской пологого берега, и, выбрав удобную позицию, достал из футляра мощный морской бинокль. Теперь остров был виден, как будто он находился в двух шагах. Сразу же бросились в глаза палатки из маскировочного материала, укрытые меж стволов берез и осин. Людей подле них видно не было. Неожиданно из кустов вынырнул парень в форме ревбригов и быстро поднял к лицу полевой бинокль. Гуров едва успел нырнуть за соседний куст. Стас сразу же отреагировал на это, спрятавшись за дерево.

– Что там такое? – почему-то шепотом, как будто его могли услышать находящиеся на острове, спросил он.

– Там, Стас, тоже, оказывается, умеют пользоваться биноклями, – рассмеялся Гуров. – Что, боишься – нас услышат? Тут больше риска в том, что могут увидеть. И тогда фактор скрытности будет утрачен.

– Ты уже надумал, как подобраться к этим "островитянам"?

– Пока нет… Хотя посмотри – вон, видишь? Надувная лодка, в ней два рыбака. Они плывут вдоль острова. По-моему, ставят сети.

– Браконьеры? Или из этой же "теплой компашки"?

– Из этой компашки вряд ли… – Неожиданно Гуров хитро улыбнулся. – Есть одна идея. Видишь, они крутятся у самого берега, а на них никто не наезжает? А что, если нам порыбачить вместо них?

– Это как? – Крячко недоумевающе воззрился на Гурова.

– Если не обманывает оптика, это – два деда. – Гуров снова поднес к глазам бинокль. – Попробуем с ними договориться, чтобы они ненадолго уступили нам свою лодку и одежду.

– Идея – супер! – Стас восхищенно вскинул кулак. – В общем, как говорится, и объегорим, и подкузьмим. Только где бы нам бороды раздобыть? Ближе подплывем, сразу ведь раскусят.

– Да, может, бороды и не понадобятся, – не отрываясь от бинокля, Гуров пожал плечами, – охрана не сидит же сиднем на берегу. Уж будем красться так, чтобы нас не заметили.

Полчаса спустя к берегу, густо поросшему ивняком, причалила надувная лодка, из которой в холодную сентябрьскую воду спрыгнул босыми ногами долговязый дед лет семидесяти пяти. Его приятель, поеживаясь, смотрел на долговязого и что-то ему усердно доказывал. Когда лодка была уже на берегу, кусты внезапно раздвинулись, и перед ошарашенными стариками появились двое незнакомцев весьма сурового вида. Струхнув, рыбаки замерли, боясь шелохнуться или проронить слово.

– Привет, мужики, – стараясь придать голосу оттенок дружелюбия, улыбнулся Гуров. – Как рыбалка?

– Да… Ничего… – настороженно разглядывая незнакомцев, проронил долговязый. – В смысле, почти ничего не поймал. – При этом он пытался незаметно запихнуть ногой в густой бурьян мокрый, скользкий мешок, в котором билась и трепыхалась крупная рыба.

– Вы что, нас за рыбнадзор приняли? – рассмеялся Стас. – Можете не расстраиваться, мы не оттуда. У нас к вам одно дело есть.

– Какое такое дело? – Старики насторожились еще больше.

– Нам ненадолго нужна ваша лодка и верхняя одежда. Дело магарычовое. – Гуров выставил вилкой большой палец и мизинец, изобразив интернациональный жест выпивох.