Сердце разбитой кометы - Татьяна Луганцева

– Да какой ущерб? – тут же запаниковала Валентина Петровна. – Мы платье проветривали! Так положено по инструкции!

– Все равно это нарушение, – покачал головой Максим Юрьевич. – Так не проветривают…

– Я все компенсирую, – сказал Трофим и обратился к Тоне: – Ты как?

– Да нормально все. Я не понимаю… Как все вышло? Как мы выжили? Где преступники? – в ее прелестной головке возникло сразу очень много вопросов.

– А чего тут непонятного? – пожал плечами питерский следователь. – Двое отморозков, видимо, давно планировали дерзкое нападение. Ворвались в музей нахрапом, словно в лихие девяностые, сразу же выстрелили в охранника и в работницу музея, выбежавшую на звуки выстрелов и крики. Они даже не удосужились их как-то обезвредить, связать… Действовали быстро и торопливо.

– Ольга Ивановна, – покачала головой Валентина Петровна, вытирая навернувшиеся слезы. – Милейшей души человек. Мухи не обидит. Мы с ней подругами были. Еще бы, столько вместе проработать!

– Убили? – ахнула Тоня.

– Охранник умер прямо на месте, а вот Ольгу Ивановну в тяжелом состоянии увезли в больницу, – ответила Валентина Петровна, промокая уголки глаз носовым платком.

– А бандиты? – прошептала Антонина.

– Не помнишь? Оба обезврежены. Ты постаралась! – воскликнула Валентина Петровна.

– Я? Я тут при чем? – даже испугалась Тоня.

– Так обоих ты и уложила! – радостно сообщила ей Валентина Петровна.

– Как я? – оторопела Тоня, уже быстрее приходя в себя.

– Один упал как подкошенный, только дотронулся до тебя!

– Действительно… – вмешался медицинский работник. – По предварительным данным, смерть произошла от острой сердечной недостаточности, мгновенно.

– Вот я и говорю, дотронулся до Антонины и упал. Наверное, от твоей неземной красоты! – хохотнула Валентина Петровна. – Нечего ходить на дело, когда сердце такое слабое!

Антонина посмотрела на ее возбужденное лицо с пластырем на виске и удивилась, чему она так радуется? Валентина Петровна перехватила ее взгляд и, словно прочитав ее мысли, ответила:

– Подруга, мы живы остались! Это ли не чудо? Две безоружные тетки против двух вооруженных детин! Да за такое везение в Книгу рекордов Гиннесса надо сразу записывать.

– Везение весьма сомнительное, – буркнул следователь. – Не успела приехать в Питер, как кругом одни трупы.

– И я тоже хорош. Не надо было оставлять ни на минуту! – согласился Трофим. – Еще подумал: да что может случиться? В музее?

– Первый раз у нас в музее такой дерзкий налет, – сказала Валентина Петровна, подмигивая Антонине. – Я же все-таки успела нажать на кнопку вызова полиции. Быстро приехали, да только вязать уже никого не надо было, все и так было тихо-мирно.

– А что со вторым бандитом? – спросила Антонина, потому что этого совсем не помнила. – Он тоже дотронулся до меня и умер?

– Так когда он наставил на тебя пистолет… – начала сотрудница музея.

– Это я помню как раз.

– Вот! Ты вдруг повалилась в обморок. И при этом сшибла тяжелый медный торшер, которым его и стукнуло по голове.

– Стукнуло его так, что он в коме, – отметил следователь мрачным голосом. – Что очень плохо. Один умер от сердечного приступа, видимо, испугавшись, что ограбление пошло не по их сценарию, другой в коме. Нам и допросить-то некого. Кто надоумил? Кто заказчик?

– Я не хотела, – упавшим голосом сказала Антонина.

– Так вас никто ни в чем и не обвиняет, – успокоил ее Максим Юрьевич.

– А вот Геннадия Альфредовича почему-то до сих пор нет, – вздохнула отважная сотрудница музея. – Он и не знает, какие страсти творятся у него в хозяйстве. Слава богу, что ничего украсть не успели. Хотя это такая мелочь по сравнению с гибелью людей.

– А позвонить ему? – спросил Трофим.

– Так не отвечает! – воскликнула женщина. – Что хочешь, то и делай! Придет, узнает!

– Ну уж вами он точно должен гордиться, – отметил подполковник Соловей.

– Мы защитили коллекцию камей, бандиты нацелились именно на нее, – сказала Валентина Петровна. – Понятное дело! Они самые дорогие. Хотели быстро сцапать и быть таковыми! Но не получилось.

– А вот насчет платья императрицы – зря вы так с ним, – все-таки отметил Максим Юрьевич, который не мог спокойно смотреть на то, во что была одета Антонина.

– Далось вам это платье! Между прочим, оно нас и спасло! Если бы я Антонину туда не запихнула и не затянула бы ее так, что она потеряла сознание, мы бы сейчас с вами не разговаривали! Это дух Екатерины нам помог! У Антонины это получилось совершенно случайно и очень вовремя, – сказала Валентина Петровна, и с ней трудно было не согласиться.

Трофим отвел следователя в сторонку и спросил:

– Мы можем уйти? Тоне отдохнуть надо.

– Да, конечно, вы свободны, – задумчиво произнес Максим Юрьевич. – Здесь, более менее, все понятно. Конкретный разбой с целью наживы. И с предыдущими покушениями на Антонину это преступление никак не связано.

Трофим дождался, пока Антонина переоделась в свою одежду, испытывая при этом чувство настоящего блаженства, и они пошли в отель.

За столом администратора никого не было.

– Плохо у вас тут с охраной, – отметила Антонина в свете последних событий.

– Как-то не думал Никита на эту тему, хотя согласен с тобой, надо было бы, – ответил Трофим, дыша ей в затылок. – Я соскучился по тебе.

– Мне не до тебя было! – рассмеялась Тоня. – Но тебя рада видеть всегда, ты это должен чувствовать.

Трофим открыл дверь в номер и встал в проеме как вкопанный. Тоня уперлась в его мгновенно напрягшуюся спину.

– Что ты, Трофим? Проходи.

– Подожди… Не заходи сюда… – как-то странно сказал он.

Она тут же нырнула ему под мышку и заглянула в комнату. На их кровати, где они совсем недавно занимались любовью, лежал мертвый Геннадий Альфредович.

– Да не дрейфь! – весело сказала Антонина и смело направилась к господину Моисееву.

– Тоня, стой! Что ты делаешь? – занервничал Трофим.

– Чего ты так испугался? Это розыгрыш! Я уже видела однажды. Ну вы и проказник, Геннадий Альфредович! А Валентина Петровна вас разыскивает. Вы знаете, что, пока вы тут развлекаетесь, в музее происходят жуткие вещи?

– Тоня… – подал робкий голос побледневший Трофим, но она ему только задорно подмигнула и продолжила свой обличительный монолог:

– Вот говорила вам Валентина Петровна, что ваше увлечение добром не кончится, а вы ее не слушали! В прошлый раз, когда вас хоронили, умерла молодая девушка, а сегодня, когда вы опять прикинулись покойником, чтобы разыграть меня, в вашем музее произошло преступление… убиты люди… Почему вы не встаете? Я не шучу! – замерла Тоня.