Первый день смерти - Карина Тихонова

– Могу еще чем-то быть полезен? – спросил психолог. Одиссей молча протянул ему конверт с деньгами. – Благодарю.

С этими словами психолог вышел из машины и направился к своему автомобилю, припаркованному неподалеку.

Глава 17

Этой ночью мы с Севкой не спали.

Сидели рядом на кровати, смотрели в темное окно и размышляли каждый о своем. Дуня лежала тихо, дышала беззвучно, ни разу не повернулась к нам лицом. Поэтому не знаю, спала она или нет.

Утро мы встретили рано: часов в семь. Дуня поднялась с кровати, пригладила растрепанные волосы и молча отправилась в ванную. Вернувшись, обронила:

– Умывайтесь, пора завтракать.

После завтрака мы оделись и спустились в холл, где дежурили два охранника. За стойкой сидела медсестра.

– Доброе утро... – начала она, увидев нас. Но тут же осеклась, вспомнила, что утро совсем не доброе. Смутилась и торопливо спросила: – Уходите?

– Мы ненадолго, – сказала я.

Медсестра выпустила нас, торопливо захлопнула дверь и провернула ключ в замке. Похоже, персонал клиники напуган побольше нашего.

До ближайшего рынка мы добрались минут за пятнадцать. Послонялись среди торговцев, наметили одинокого мужчину криминальной внешности, торгующего автомобильными запчастями. Севка потолкался рядом с ним, что-то сказал вполголоса. Торговец развел руками.

– Цену набивает, – сквозь зубы пробормотала Дуня. Решительно подошла к продавцу, жестко приказала: – Кончай ломаться, ты не гимназистка. Платим двойную цену. Если скажешь «нет», – уходим.

Мужчина обжег нас испытующим взглядом и неожиданно смягчился:

– Ладно, стойте здесь, – велел он. – У меня оружия нет, пойду спрошу. Может, у кого найдется.

Мужчина зыркнул вокруг недоверчивым взглядом и нырнул в толпу. Мы переглянулись, и Севка с уважением признал:

– Дунь, ты стала нашим неформальным лидером.

Мужчина вернулся не один. Его сопровождал юркий вертлявый парнишка лет двадцати.

– Вам, что ли, ствол понадобился? – спросил он, окинув Севку цепким взглядом. – Зачем?

– Не твое дело, – вмешалась Дуня. – Давай показывай, что есть.

Парнишка быстро оглянулся.

– «Макаров» пойдет? – спросил он шепотом. – Говорят, вы бонус пообещали?

– Сказала же: заплатим двойную цену, – нетерпеливо повторила Дуня.

А Севка спросил:

– Патроны прилагаются?

– Двадцать штук. Фабричная работа, никакого левака.

– Оружие придется проверить, – сказал Севка.

Парнишка окинул его насмешливым взглядом.

– Ты, что ли, проверять будешь?

– Нет, – ответила Дуня. – Сам зарядишь и сам выстрелишь. А мы посмотрим, оторвет тебе пальцы или нет.

Парень хмыкнул:

– Крутая пацанка.

– Не хочешь, не надо. Проваливай.

Неузнаваемая Дунька стала хозяйкой нашего незавидного положения. Парнишка кивнул.

– Ладно, договорились. А стрелять-то где будем? Здесь, что ли?

– В парке, – ответила Дуня. – Во-он там. Проверите оружие, вернетесь, тогда и рассчитаемся. – Она повернулась к Севке, велела вполголоса: – Иди с ним и запомни, как заряжать. А мы вас здесь подождем.

Севка с продавцом удалились. Мы остались вдвоем.

– А почему ты Севку одного отправила? – спросила я.

– Во-первых, не одного, а с напарником, – возразила Дуня. – А во-вторых, мало ли что ему в голову придет. Денег у меня с собой много, может, он решит все забрать. А нам сейчас нельзя без денег. – Дуня заправила выбившиеся волосы в шапочку и добавила: – В клинике поделим деньги на три части. Если с одним из нас что-то случится, у выживших останется своя доля.

– Думаешь, с нами что-то случится? – спросила я шепотом.

Дуня посмотрела на меня пустым невыразительным взглядом и вдруг приказала:

– Обещай: если он меня убьет, ты до него доберешься.

Я растерялась:

– Дуня...

– Обещай! – настойчиво повторила подруга. Схватила меня за запястье ледяными пальцами. – Обещай!

– Ничего с тобой не...

Дуня яростно сверкнула глубоко запавшими глазами.

– Ульяна, обещай мне!

– Клянусь. Дуня, мне больно.

Дуня неохотно выпустила мою руку.

– Мне уже ничего не страшно, – сказала она. – Только одного боюсь: вдруг он безнаказанным уйдет? Утька! Мы должны его на части разодрать! За Маруську, за Ваньку... Если он меня достанет, ты отвечаешь за все!

– Почему я, а не Севка? – удивилась я.

Дуня помрачнела.

– Он слишком мягкий. Боюсь я за Севку, – пожаловалась Дуня после секундной паузы. – Совсем не умеет драться. Интеллигент. – Она посмотрела на меня, жестко повторила: – Мы с тобой отвечаем за все! Подонка нужно достать! Патроны кончатся – зубами горло перегрызем! Клянись, Улька, что так и сделаешь!

Я проронила сквозь зубы:

– Честное слово!

Мрачные Дунькины глаза сверкнули торжеством. Где-то в отдалении прозвучал короткий негромкий хлопок.

– Есть контакт, – произнесла она. Полезла во внутренний карман, вытащила тоненькую стопку долларов, зажала их в кулаке.

Из парка вышли две мужские фигурки. Одна из них помахала нам. Севка. Значит, все в порядке.

– Порядок, – сказал Севка, приблизившись.

– А то! – встрял продавец. – У тети Сони плохого не бывает!

– Как обращаться, запомнил? – уточнила Дуня.

Севка молча кивнул. Дуня повернулась к продавцу:

– Сколько?

– Шестьсот баксов, – заявил тот. – Сама сказала: двойной тариф за срочность.

Дуня отвернулась, отсчитала шесть стодолларовых банкнот.

– Да не смотрю я, не смотрю, – добродушно заметил парнишка. Принял деньги, сунул Дуне целлофановый сверток. – Патроны там же, – деловито проинформировал он. Немного поколебался, шепотом предложил: – Может, взрывчатку возьмете? Осталось немного, граммов двести...

– Нет, – решительно сказал Севка, прежде чем Дуня успела открыть рот. – Взрывчатку мы не возьмем.

– Ну, как хотите, – разочаровался парень. Окинул нас насмешливым взглядом, посоветовал: – Не ходите на рынок с таким карманом.

– Каким карманом? – не понял Севка.

Палец продавца ткнул в Дунькину грудь.

– Стопка-то прямо выпирает, – укорил он. – Внутренний карман?.. Тоже мне, тайник нашла! Скажите спасибо, что на честного человека напоролись, не на мазуриков. Раздели бы вас всех догола, ищи потом ветра в поле...

Он повернулся и пошел прочь, качая головой. Мы проводили его долгим взглядом.

– Парень прав, – сказала Дуня. – Это было глупо. Нам теперь многому придется учиться.

Я молча кивнула. Придется. Такие времена.

За кадром

Шли дни, а обстановка оставалась прежней. Дети окопались в палате, выходили только строем, ни на минуту не