Угнать за 30 секунд - Марина Серова

– Да? А кто ж тогда эта узкоглазая? Где ты там, красавица?

Я негромко ответила, вынимая из своей сумочки «беретту» с полной обоймой:

– Тут я, Бессонов, тут. Только даже не вздумай сунуться. Я из тебя такой дуршлаг сделаю, что легко можно будет даже самые привередливые макароны откидывать. У меня две полных обоймы, а если понадобится, то и еще немного найдется.

Молчание.

Потом голос Бессонова ответил, причем на тон ниже:

– Слушай, иди отсюда по-хорошему. Я не знаю, кто ты и чего тебе надо, только иди, а? Ничего ты тут не поймаешь. Вали, пока я не передумал. Я – гуманный.

– Ага… Эразм Роттердамский прямо-таки, – отозвалась я и увидела скорчившегося под столом Микишу. Черт побери… туфта какая-то. Что же они, в самом деле, как две квелые моркови? Перестраховываются, что ли, не желая раскрываться, эти пресловутые госкиллеры, которых так превозносил сам генерал Фомичев?

– В общем, некогда мне с тобой базарить, – сказал Бессонов. – Не хочешь убираться – пеняй на себя. А только двое нам нужны позарез.

Реакция Максима Максимыча была феерической. Он выскочил из-под стола, легко подхватил его и, прикрывясь им как щитом, устремился на Бессонова и его головорезов. Сей предмет общепитовской обстановки был весьма массивным, деревянным, сработанным под старину. Бессонов даже ничего не успел понять, как Максим Максимыч приплющил его этим самым столом к стойке. Ну не везло сегодня Бизону со стойкой бара, совсем не везло!

Максим Максимыч развернулся со своим тараном и, зацепив ножкой стола одного из бандитов, едва не опрокинул того на пол. Ножка затрещала и отломилась. Максим Максимыч швырнул столом в бессоновских. И тут нестройно прогремели два выстрела. Произведены они были Микишей, который, лежа на полу, завладел пистолетом Бессонова. Тем самым, который отобрала у того я, а потом откинула под стол.

Направлены выстрелы были крайне бестолково, потому что бармен Олег, в принципе ни к чему не причастный, схватился за плечо, а одна из бутылок на витрине бара разлетелась вдребезги. Но они произвели свое действие: оба бандита из чувства самосохранения попадали на пол, где уже валялся их предводитель Бизон, плотно приголубленный столом – орудием Максима Максимыча.

«Грамотно, – подумала я, – без лишних жертв и действенно. Ну, кажется, проснулись госкиллеры. Хотя медлили порядком».

Микиша бросил пистолет на пол, как ядовитую змею, едва не ужалившую его, но какими бы поспешными и беспорядочными ни казались его движения, я успела заметить, что он смахнул-таки свои отпечатки пальцев с рукоятки.

А затем Максим Максимыч и Микиша опрометью выбежали из бара. Но я мгновенно устремилась за ними.

В одной из машин, припаркованных к «Брудершафту», я узнала ту самую «Ауди» с тонированными стеклами, что ждала меня у театра. Правда, на этот раз Кешолавы в ней не было. Да и вообще никого в машине не было, потому что ее водитель стоял, придерживая рукою дверцу, и вроде бы собирался рвануть в кафе, откуда слышалась стрельба.

Я вскинула на него свою «беретту»:

– Сходи погуляй, милый! Ну-ка, ключи…

– Ты… – начал было он, но я крикнула, чуть присев и сделав вид, что собираюсь стрелять:

– Ключи – где?

Парень молча выронил связку на асфальт.

– Подбери, – кивнула я Максиму Максимычу. – Садись, поведешь машину.

– Ты кто? – ошеломленно – или играя ошеломление? – спросил он.

– Герцогиня Лотарингская! Ты что, будешь спрашивать мои анкетные данные, братец? Ну да… а тем временем нас все-таки захомутают, как изначально планировалось…

Я увидела, что он вздрогнул при слове «братец». Но для более определенного выражения чувств времени не оставалось, и мы, поспешно загрузившись в «Ауди», сорвались с места столь бурных событий и, завернув за угол, помчались по трассе…