Смерть служанки - Джудит Кук

Хотя Оливия не считала убийство решением проблемы и содрогалась при виде Дауна, который относился к этому как к чему-то обычному, она знала, что другого выхода нет, разве что она предпочтет жить под постоянной угрозой разоблачения. Потому что если Элайзе удастся убедить Маркуса, что это она была в его постели в ночь после свадьбы и носит его ребенка, тогда как Оливии никак не удается забеременеть, можно не сомневаться, Маркус избавится от нее, причем сделает это с максимальным шумом. Скандал коснется и ее отца, о его реакции ей было страшно даже подумать.

— Ты хочешь знать, что я собираюсь сделать, или предпочитаешь оставаться в неведении? — спросил Даун.

Она промолчала.

— Прекрасно, а пока делай то, что я тебе скажу. То, что у нее ребенок, сыграет нам на руку. На это можно ссылаться, если удастся представить все как самоубийство. Еще одна печальная повесть о девушке, обманутой неверным любовником.

— Что, если на это не обратят внимания? — спросила Оливия.

Он немного подумал.

— Мы положим ей в карман какую-нибудь твою драгоценность, пусть думают, что она ее украла. Так, у тебя после свадебной ночи еще остался маковый сироп?

— Элайза принесла еще. Там полно.

— Тогда спрячь получше. — Он резко притянул ее к себе. — Твой муж в игорном доме, отец в Сити, в доме тихо. — Он умело начал расшнуровывать ее корсаж. — А мы с вами, леди, отправляемся в постель.

За три недели после этого разговора Элайза стала заметно беспокойней. Надо было торопиться искать случай с ней разделаться. В этом им помог Маркус. Однажды днем он появился, раскрасневшийся от вина, и сообщил Оливии, что его пригласили на следующий день в Хертфорд, где состоятся спортивные состязания по борьбе, петушиные бои и охота на медведя и что он подумал, что ей с ним ехать не захочется. Она с отвращением передернула плечами и подтвердила, что, разумеется, нет. У нее нет ни малейшего желания провести день среди его приятелей, любителей подобных забав.

— Отлично, — обрадовался Даун, когда она ему все рассказала. — Нам везет. Как ты знаешь, твой отец налаживает совместное предприятие в Индии вместе с сэром Генри Клавеллом, и его пригласили в дом Клавелла, что рядом с Барнесом, на завтра, чтобы обсудить с ним и другими предпринимателями новые начинания. За этим последует парадный ужин. Он собирается остаться там ночевать. Скажи Элайзе, что отдашь ей деньги завтра вечером. А когда твой муж и отец отбудут, мы с тобой поедем кататься.

Она удивилась.

— Это еще зачем?

— Чтобы я мог вернуться позднее и сказать ей, что с тобой произошел несчастный случай — например, тебя сбросила лошадь, ты не слишком пострадала, но ехать верхом не можешь и послала меня за ней. И я ее предупрежу, чтобы она никому ничего не говорила, иначе сэр Маркус рассердится, что мы с тобой вместе катались.

— А я что буду делать?

— Наверняка у тебя найдется подруга, к которой ты можешь заехать и остаться допоздна? Сделай вид, что тебе стало плохо, если так тебе будет проще. Я сумею вывезти Элайзу около десяти часов. Ты тогда сможешь вернуться домой… сама невинность.

Она посмотрела на него с сомнением.

— Мне это кажется рискованным.

— Можешь предложить что-нибудь получше? — огрызнулся он. — Нет? Тогда мы должны надеяться, что нам повезет.

— Куда ты ее повезешь?

— К речушке Челси. Я скажу, что несчастный случай произошел около фермы твоего папаши и что ты ждешь ее на ферме. Я посажу ее в дамское седло за собой, по дороге мы остановимся, чтобы напиться, и я подолью ей сиропа, чтобы ее сморило. Затем я посажу ее перед собой, чтобы она не свалилась по дороге. — Он взглянул на ее шею. — Дай мне свою подвеску. На ней обязательно должны найти что-нибудь ценное.

— Но это свадебный подарок отца, ее специально сделали к свадьбе.

— Тем больше оснований для нее сбежать, если она ее украла.

Оливия неохотно отдала ему подвеску вместе со склянкой макового сиропа. Даун все тщательно спрятал.

— Будь с ней приветлива. Скажи, что подумала и решила, что, возможно, возьмешь ее назад после рождения ребенка, если она поедет рожать в деревню и там найдет себе подходящего мужа. Остальное предоставь мне.

— Что ты собираешься делать? — спросила она.

— Привезти ее к реке и сбросить в воду там, где течение побыстрее. Если ее найдут, все решат, что она утопилась.

Все казалось таким простым. И вот теперь она скачет по темной дороге, а на совести у нее второе убийство.

Саймон с трудом приходил в сознание. Он чувствовал себя совершенно разбитым, дико болела голова, а когда начал соображать, то понял, что руки у него связаны за спиной, а сам он закрыт толстым и вонючим одеялом. Он не должен спать. Он догадался, что лежит на полу в какой-то коляске, потому что ощущал, как она подпрыгивает на ухабах и как шуршат колеса по дороге. Он от души выругался. Во второй раз Джон Брейдедж оказался прав. По меньшей мере он должен был послушаться его совета и взять его с собой.

Но теперь ему было понятно, что она была не одна. То, что никто не прятался в комнате и не стоял за дверью, абсолютно ничего не значило. Хуже всего было то, что он пил, причем в больших количествах, вино, сдобренное его собственным маковым сиропом. Почему, черт возьми, он не узнал этот неприятный привкус, не распознал такой симптом, как сухость во рту? Она каким-то образом добавляла сироп в вино, когда наливала ему, а затем вылила остаток в бутылку, к которой он постоянно прикладывался. Он не мог припомнить, когда она смогла это сделать, потому что весь последний день казался ему несколько туманным. Одно он помнил хорошо: когда она напрямую пригласила его лечь с ней в постель, он с радостью согласился, и это заставило его отбросить всякую осторожность. О, господи, он отдал бы все на свете, только бы этот стук в голове прекратился!

Немного погодя он почувствовал, что коляска остановилась и услышал, как мужской голос сказал, что он, пожалуй, проверит, спит ли их пассажир. Интересно, это он с Оливией разговаривает? Неужели она пойдет так далеко, что примет участие в убийстве? Он был убежден, что именно это его ждет. Он снова выругал себя за глупость, которая довела его до такого положения. Ради чего? Ради часа в постели с хитрой бестией? Он услышал звук приближающихся шагов, затем дверца коляски открылась и кто-то забрался внутрь. Саймон лежал совершенно неподвижно и старался дышать как можно ровнее, когда одеяло сдернули с его головы и мужчина ногой перевернул его.

— Никаких признаков жизни, — крикнул он своему спутнику.

Саймон был почти уверен, что голос принадлежал Фрэнсису Дауну. Неужели он поверил, что Оливия — почти невинная жертва секретаря? Что она обратилась к нему от отчаяния? Они оба замешаны в этом деле с самого начала и были, а может быть, и остаются любовниками. Даун дернул за веревку, стягивающую его запястья, чтобы убедиться, что узел надежен, затем сильно пнул его в бок. Саймон еле сдержался, чтобы не вскрикнуть. Даун вылез из коляски и взобрался на козлы.