Мне давно хотелось убить - Анна Данилова

– Думаю, что это Наташа Литвинец.

– Что вы о ней знаете?

– Эта красотка была стервой, каких еще поискать.

– Не поняла.

– Да чего же здесь непонятного? Я видела это платье… Оно лежало на стуле в моей комнате.., летом. Я прихожу домой, а в прихожей женские красные туфли, в гостиной на стуле вот это самое платье лежит, а из спальни доносятся ахи-вздохи. Теперь понятно?

– Это платье любовницы твоего мужа?

– Он уже не муж мне, мы с ним были разведены, он купил мне квартиру, но ключи от старой квартиры у меня были… Я пришла, чтобы забрать кое-какие свои вещи, и вот застала такую картину…

Щукина достала блокнот и записала: «Наташа Литвинец – любовница мужа Марины Солодовниковой из НИЛСЭ».

Теперь-то, во всяком случае, становилось ясным, почему она так разнервничалась, увидев этот «красный узел».

– Мы это проверим, а за информацию спасибо. Что дальше?

– Теперь – деньги. На них какие-то странные отпечатки. Таких в природе НЕ БЫВАЕТ.

– Что это значит?

– Только то, что я сказала.

– Это инопланетянин?

– Возможно. Но скорее всего этот папиллярный узор – творение рук человеческих.

– Все равно не понимаю.

– Этот узор – атипичный, то есть его тип не определяется. Здесь принципиально изменены и смешаны все виды узоров – и завитковые, и дуговые. Кроме того, есть предположение, что в состав кожи человека, который держал в руках эту пачку денег, входят полиэтиленовые компоненты…

– Он был в перчатках?

– Скорее всего да, но в каких?

Щукина рассмеялась:

– Да ну тебя! А я слушаю, уши развесила… Ты имеешь в виду перчатки, которые продают в «Лавке чудес»?

Щукина вспомнила, как Марина рассказывала ей о том, что прошлым летом группа подростков грабила коммерческие ларьки в перчатках, купленных в расположенной в цирке «Лавке чудес», в которой продавали «приколы» вроде стреляющих сигарет, муляжей экскрементов, «живых» электронных рук, обтянутых тонкой розоватой, почти как настоящая, кожей, и резиновых перчаток, обтягивающих руку тоже как настоящая кожа. Эксперты просто голову сломали, пытаясь понять происхождение этих странных папиллярных узоров, пока не догадались, что их просто разыграли.

Подростков тоже «разыграли» – дали по два года каждому. Правда, условно.

– У меня мало времени. Скажи мне на словах, что там с осколками стекла и кто занимался этим делом? – Щукина вдруг вспомнила, что так и не спросила у Сазонова фамилию следователя, занимавшегося делом Валентины Огинцевой, матери Жанны.

– Понимаешь, здесь такое дело… Этот следователь, Эдик Астраханов, был уверен, что Огинцеву убили, и попросил нас за коробку конфет провести исследование осколков стекла и экспертизу сломанного стула… Стул не был подпилен, а на стекле мы обнаружили яд, средство от насекомых «Агата»…

– У тебя сохранились документы?

– Конечно. Я держала их дома.

– И что же Астраханов? Ни разу, кстати, не слышала это имя.

– А он приехал к нам из Ростова, проработал всего-то ничего и уехал.

– Куда?

– Не знаю. Ты спроси у Корнилова, он наверняка знает.

Щукина записала в блокноте: «Эдик Астраханов».

– Что-то еще?

– Сапоги. Срез свежий, их обрезали совсем недавно.

Отпечатков пальцев не обнаружено. Судя по их состоянию и налету пыли, они долгое время пролежали где-нибудь в кладовке рядом с пачкой газет, поскольку на поверхности сапог найдены следы типографской краски, причем довольно свежей… А еще, как это ни странно, внутри сапог мы обнаружили шерсть животного, предположительно оленя…

– Оленя?

– Да. Сапоги-то охотничьи, вполне вероятно, что они лежали где-нибудь в укромном месте рядом со старыми вещами или, предположим, с чучелом оленя, его головой… Остальное прочтешь…

– Интересно… А кто та девушка, труп которой нашли на вокзале? Приезжая?

– Да нет же, она работала в кафе на автостанции.

– На автостанции? – Надя подумала о Лене Сажиной, которая, по словам свидетеля, беседовала за столиком в кафе, находящемся именно на автостанции, с мужчиной в светлой куртке. А теперь убили буфетчицу этой самой автостанции.

– Мариночка, спасибо тебе за все. С нас причитается…

Они попрощались, и Надя заспешила к выходу, чтобы поскорее глотнуть свежего воздуха: ей показалось, что от Марины запахло уже не только спиртным, но и болотом, оленями и типографской краской в сочетании с кровью и прочими физиологическими выделениями…

Ей становилось все интереснее и интереснее это дело.

Вернее, ЭТИ ДЕЛА. В сознании, словно искра, промелькнула мысль о том, что все результаты экспертиз, за которыми она сейчас приехала, КАК-ТО СВЯЗАНЫ. Исчезновение женщин, эти странные и страшные находки…

В сумочке ожил и залился телефон. Надя, стоя на заснеженном крыльце и ежась от ветра, приложила его к уху.

– Привет, это я, – услышала она голос Крымова, и сердце ее радостно забилось.