Алый шар луны - Анна Данилова

Сна не было. Она смотрела на фиолетовый прямоугольник окна и спрашивала себя, неужели ей отпущено так мало счастья – всего один год? Или же это много – целый год? Она, привыкшая к одиночеству, и не мечтала о том, что когда-нибудь ей встретится человек, которого она так сильно полюбит и который будет так любить ее. Идеальный мужчина (в ее представлении), о котором она мечтала, появился в ее жизни неожиданно, и у нее тотчас изменились жизненные принципы, она стала другим человеком. Из незамужней, склочной, нервной и эгоистичной молодой женщины она превратилась в кроткую и сентиментальную девчонку, которая ловила каждый взгляд своего любимого, каждое его слово и вздрагивала всякий раз, когда слышала его шаги. Ее холодные бессонные часы уступили место жарким страстным ночам, она почувствовала вкус любви, и все остальное, что прежде составляло ее жизнь – школа, ученики, унылый привычный быт, – отступило на второй план. Ей ничего не стоило теперь опоздать на занятия или не обратить внимания на замечание директора. Главным для нее было возвращение домой и встреча с мужем. Да, она теперь была замужем, у нее, помимо любви, появился в жизни и статус замужней, как бы полноценной женщины – все то, чего ей прежде так не хватало и над чем она так громко смеялась…

Костя лежал рядом с ней, он ровно дышал и спокойно спал, и она, боясь потревожить его сон, даже не пошевельнулась с тех пор, как проснулась и поняла, что обречена на бессонницу. Она знала, что, стоит ей легонько тронуть его за плечо, как он тотчас проснется и спросит ее, почему она не спит, постарается успокоить ее, обнимет и возьмет ее в свой сон… Один сон на двоих – это было бы так чудесно!

Почему она встретила его так поздно? Почему он не появился раньше, прежде, чем случился весь этот кошмар? Будь у нее своя личная жизнь, она не вмешивалась бы так активно в жизнь Гриши. Может, даже не испытывала бы такую ненависть к Людмиле. Хотя… Нет, Людмилу она ненавидела бы всегда. Потому что она испортила его жизнь. Исковеркала, превратила в помойное ведро…

Роза почувствовала прилив тошноты, как если бы снова увидела распростертое на полу мертвое тело своей снохи. Разбудить или не разбудить Костю? И что она ему скажет? Что она получила сигнал? Что невозможно больше молчать? Что вчера вечером произошло нечто, чего она не может утаить?

Она записывала домашнее задание в тетрадку своего ученика, когда в дверь класса постучали.

– Да, войдите… – проговорила она рассеянно, аккуратно выводя слова: «Этюд – выучить наизусть. Сонатину – аппликатура…»

В класс вошел представительный крупный мужчина в темной «аляске». Разрумянившийся от мороза.

– Вы – Роза Флорская?

– Да, это я.

Уже в эту минуту она пожалела, что не назвала свою настоящую фамилию. Ведь она год уже, как не Флорская, а Шарова.

– Мне необходимо с вами поговорить.

– Хорошо, я сейчас заканчиваю…

Она дописала задание, попрощалась с учеником и предложила посетителю сесть на старый жесткий стул. Все стулья в музыкальной школе были давно заменены на новые, и только этот старинный арабский стул с красной плюшевой обшивкой почему-то забыли в ее классе. Обычно на нем сидели родители или ее знакомые, заходившие к ней на чашку чая в обеденный перерыв. Сейчас же на него опустился человек, от которого ощутимо исходили волны тревоги…

– Меня зовут Владимир Александрович Пухов. Я – следователь прокуратуры, приехал к вам из Москвы. Дело в том, что я разыскиваю одну женщину, ее фамилия Агренич. Надежда Агренич. Вам это имя ни о чем не говорит?

Она старалась держать себя в руках.

В который уже раз к ней приезжают, чтобы расспросить об этой Агренич, хотя на самом деле ищут Гришу. Его уже давно нет в живых, а они все ищут, ищут… Почему его даже после смерти не могут оставить в покое?!

– Нет, не говорит, – солгала она. – А кто она такая? И почему вы ее ищете?

– Она пропала без вести.

– Почему же вы разыскиваете ее здесь?

– Вот, значит, как… Теперь вы задаете мне вопросы! Что ж, я охотно отвечу, – устало улыбнулся следователь. – Дело в том, что ваш брат, как вам, вероятно, известно, некоторое время тому назад сбежал из мест лишения свободы, куда его отправили за убийство своей жены. Так вот, в тот же день, когда он вместе со своими… гм… коллегами по заключению совершил побег, в поезде, в который они пробрались, надругались над одной пассажиркой, Надеждой Агренич. После чего она исчезла, оставив все свои вещи. И лишь лужа крови в тамбуре свидетельствует о том, что ранили или убили именно ее… Поскольку ее тело так и не нашли, мы предполагаем, что ваш брат – личность, обладающая весьма ценными человеческими качествами, хирург, да и просто культурный, интеллигентный мужчина, – мог предложить Агренич свою помощь, понимаете? Он мог сбежать вместе с ней!

– Что вы такое говорите?! Да, действительно, все то, что вы рассказали мне о моем брате, верно. И он на самом деле сбежал. Но зачем ему, беглому, брать с собой какую-то там пассажирку? В чем тут смысл? Я не понимаю! Насколько я знаю своего брата, он мог бы помочь ей совершенно другим образом… Довести, скажем, до ее купе и оставить в покое, оградив девушку от посягательств своих, как вы выражаетесь, соратников по несчастью. Но зачем ему ее-то с собой брать, повторяю, да еще и без вещей?

– Дело в том, что эта девушка – так уж сложились обстоятельства, – накануне своего путешествия в этом поезде, похитила крупную сумму денег, а потому ехала нелегально, без билета. Понимаете?

– Тогда мне ясно… Думаете, она рассказала первому встречному о том, что она воровка, и попросила у него, у беглого, так сказать, каторжника, помощи? Вам бы романы криминальные писать!

Он не обиделся. Покачал головой:

– Да, вы правы. Все это звучит крайне неубедительно. Но это – правда. Девушка исчезла вместе с вашим братом. И нам просто необходимо ее найти. Скажите, вы видели своего брата после его побега?

– Конечно, видела! Он появился здесь на пару часов… А вы бы как поступили?! Ведь это же был единственный близкий мне человек! К тому же – невиновный! А сбежал он потому, что у него было больное сердце, и он не хотел умирать на нарах!

– Когда вы видели его в последний раз?

– Да вот тогда же, три года тому назад и видела. Он пришел ко мне ночью. Я помогла ему, чем могла. У него не было документов, не представляю, как он вообще добрался до Москвы… Но он был один, понимаете? Один! И если он и сбежал, как вы предполагаете, с этой девушкой, то они потом расстались где-нибудь… Он мне ничего не рассказывал. Он говорил только, что… Ладно, я скажу! Да, действительно, эту девушку изнасиловали в поезде. Другой сбежавший заключенный. И он же зарезал проводницу. Грише пришлось убить его, поскольку этот человек находился в таком состоянии, что мог прикончить еще кого-нибудь, кого угодно, кто попался бы ему на глаза… Но я все равно не считаю своего брата убийцей. Он – человек высокого полета. Он спас столько жизней! И жену свою он не убивал. Следствие просто зашло в тупик, вот и все. И признание, я думаю, из него просто выбили… Он, говорю же, был болен и не мог вытерпеть побоев.