Билет в Зазеркалье - Антон Леонтьев

Молодой человек, усмехнувшись, ответил:

— Заявляй! У меня там тоже хорошие связи. Но сказал же — не нужна ты мне! Потому что я никакой не сексуальный маньяк и не насильник глупых провинциалок.

Ну, то, что она провинциалка, предположим, по ней видно, однако отчего сразу глупая? Инна считала себя весьма умной особой.

— Я бизнесмен! Слышала такое слово?

Инна, закатив глаза, ответила:

— Не надо только американизмами щеголять! Да какой вы бизнесмен! Так, мелочь пузатая! По-английски: underdog. Слышали такое слово?

Геннадий, ничуть не обидевшись, поинтересовался:

— Так ты и по-английски говоришь? А по-французски можешь?

Инна ответила ему на французском:

— Мой милый водитель, лучше следите за дорогой и не болтайте глупостей!

Услышав ее щебетание, молодой человек воодушевленно произнес:

— Круто! Такая мне и нужна! Ты хоть не Нина, но вполне ничего.

Дернув дверцу автомобиля (они как раз стояли на красном сигнале светофора) и убедившись, что она заперта, Инна потребовала:

— Высадите меня здесь! Я хочу выйти! Немедленно!

Геннадий, резко дав газ, заявил:

— Не дури. Ты не Нина, ты даже лучше!

Инне снова сделалось страшно, и она еле слышно произнесла:

— Вы увезете меня куда-то и… сделаете из меня путану? Вместо вашей Нины?

Геннадий захохотал.

— Какие, однако, ты слова высокоинтеллектуальные знаешь! Я что, на сутенера похож?

Имея лишь очень расплывчатое понимание, кто такой сутенер и как он выглядит, Инна ответила:

— А что, разве нет?

Геннадий, усмехнувшись, заявил:

— А ты не такая простушка, какой кажешься! Вроде девочка-тихоня, а палец в рот не клади…

— Палец в рот даже хомяку класть не рекомендуется, — сказала Инна, чувствуя, что начала испытывать странную симпатию к этому нахалу.

И тотчас приказала себе снова начать его презирать. Выходило плоховато.

Геннадий, снова посмотрев на нее, проговорил:

— Ладно, говори, куда тебя везти, и я по дороге все объясню. У тебя есть возможность заработать тысячу рублей. Ты понимаешь, что такое тысяча рублей? Причем, говорю сразу, ни с кем спать не придется, я на таких вещах бизнес не делаю. Так хочешь тысячу рублей?

Инна имела представление, что такое тысяча рублей: столько получала в год ее мама.

Пока они мчались по ночной столице, Геннадий ей все рассказал:

— Ты девица хваткая и до жизни жадная, сразу видно. То, что ты во всем этом свинском угаре не принимала участия, характеризует тебя как умненькую девочку. Потому что только идиоты нюхают кокс, напиваются до икоты и трахаются со всем, что шевелится.

— Я же только что была глупой провинциалкой! — усмехнулась Инна, больше всего опасаясь показать, что польщена словами этого типа.

— Неправда, Нинка! Можно я буду тебя так называть, раз уж повелось?

— Меня зовут Инна! — холодно заявила она.

— Ну, буквы почти те же самые! — пожал плечами Геннадий. — В общем, раз была Нинкой, так ей и останешься. Пусть это будет твое кодовое имя, ведь у каждого секретного агента есть кодовое имя.

Инна еле сдержала смешок, но напустила на себя крайне серьезный вид.

— Я сказал, что не насильник глупых провинциалок, что истинная правда. Потому что сплю только с умными девушками. А глупыми провинциалками пусть довольствуются те, кто оттягивается на таких вот закрытых вечеринках для элитной молодежи. У меня времени на развлечения нет. Мне надо бизнес делать! — Он помолчал и добавил: — В сущности, мы с тобой очень похожи, Нинка! Это я сразу просек…

— Похожи, как свинья на ежа! — заявила Инна.

Геннадий рассмеялся.

— Извини, Нинка, но тогда ты свинья, потому как мужик в этой паре еж и, следовательно, я!

Вдруг он совершенно серьезно продолжил:

— Мы оба из провинции. Оба сумели выбраться в столицу, однако живем тут на птичьих правах. Оба не без царя в голове, однако видим, что лучшее в жизни достается не тем, у кого мозги, а у кого правильные родители, нужные связи и доступ к сильным мира сего…

Инна хотела было прервать его, но не стала. Потому что, в сущности, он был прав.

— Мы вынуждены вертеться, каждый на свой лад. Я вот делаю свой маленький бизнес, желая, чтобы он как можно быстрее стал большим бизнесом. Ведь сейчас, во времена перестройки, гласности и хозрасчета, все стало возможно!

Посмотрев на Инну, он в лоб спросил:

— Или ты хочешь, отучившись, уехать училкой, или на кого ты там учишься, в свою провинцию?

Инна отрицательно качнула головой.

— Ну, или, как твои более разбитные подружки, найти муженька с московской пропиской и зацепиться за столицу, выйдя замуж за нелюбимого человека?

Она снова покачала головой.

— Или начать зашибать большую деньгу, заделавшись одной из тех путан, о которых ты вела речь? Ты девица симпатичная, успех иметь будешь — именно как такая скромная студенточка, а не расфуфыренная шлюшка.

Она — симпатичная? Инна была рада, что в салоне темно, потому как покраснела. Вот уж все про нее можно было сказать, но только не то, что она симпатичная. Это с рыжими непослушными кудрями и веснушками-то?

— Значит, нужен еще один путь — свой собственный! Точно такой же, который нужен и мне. Потому как я кое-что зарабатываю, вот, авто приобрел, но это так, пустяки. Этим сейчас уже никого не удивить. А люди такие деньги делают, ты не представляешь… — И тихо добавил: — Я тоже хочу делать. Причем не только такие, но гораздо, гораздо больше!

Воцарилось молчание, а потом Геннадий сказал:

— Нина — это дочка одного очень влиятельного человека. В каких именно кругах он вращается, тебе лучше не знать. Однако поверь, перед ним многие трепещут. И боятся.

Инна поверила, размышляя над тем, имеет ли он в виду какого-нибудь важного представителя бюрократической элиты — или авторитета преступного мира?

— Я несколько раз пересекался с ним, однако дел никаких не имел — не мой уровень. Точнее, я не его, потому что я так, мелочь пузатая. Или, как ты меня научила, underdog.

Инна улыбнулась, однако постаралась это скрыть от Геннадия.

— Значит, он сам тогда topdog, — сказала она. — Ну, то есть «царь горы».

Геннадий улыбнулся, он явно запоминал очередное новое выражение, а затем продолжил:

— Его дочку, Нину, которой он очень дорожит, я видел пару раз: один раз она его сопровождала на некое важное мероприятие, где я тоже присутствовал. А другой раз на даче под Москвой, на одном закрытом торжестве, куда я одного важного человека возил…