Патрик Кензи - Деннис Лихэйн

Диана Борн затянулась сигаретой. Курящая статуя. Она вела себя так, как будто нас в комнате больше не было.

— Но один раз вы дали слабину, — сказала Энджи.

Диана Борн моргнула.

Энджи взглянула на меня:

— У нее в кабинете, помнишь? Когда мы в первый раз с ней разговаривали.

Диана Борн стряхнула пепел мимо пепельницы.

— Не тогда, когда мы говорили о Карен. И не тогда, когда мы говорили о Майлзе. Припоминаешь, Диана?

Диана Борн подняла покрасневшие глаза. Они глядели на нас со злобой.

— А тогда, когда мы говорили об Уэсли Доу.

Диана Борн прочистила горло:

— Убирайтесь вон из моего дома.

Энджи улыбнулась:

— Уэсли Доу, который убил свою младшую сестру. Который…

— Он не убивал ее, — сказала она. — Уясните это себе. Уэсли там и близко не было. Но обвинили в этом его. Он был…

— Это ведь он, да? — Энджи улыбнулась еще шире. — Это ведь его вы прикрываете. И блондин на болоте — это тоже он. Уэсли Доу.

Она молча смотрела на дым сигареты.

— Почему он решил уничтожить Карен?

Она покачала головой:

— Имя вы узнали, мистер Кензи. Больше я вам ничего не скажу. Но и он уже знает, кто вы такой. — Она обернула ко мне безжизненный взгляд своих бесцветных глаз. — И ты ему не нравишься, Патрик. Он считает, что ты лезешь не в свое дело. Он считает, что тебе следовало остановиться, когда было доказано, что Карен покончила с собой. — Она протянула руку: — Кассету.

— Нет.

Она уронила руку.

— Я сказала вам все, что вы хотели знать.

— Я вытянула это из вас клещами, — сказала Энджи. — А это не одно и то же.

Я сказал:

— Вы же знаток человеческих душ, доктор. Вот и разберитесь в себе. Что для вас важнее — репутация или карьера?

— Не понимаю…

— Выбирайте, — резко сказал я.

Она стиснула челюсти и прошипела, не разжимая зубов:

— Репутация.

Я кивнул:

— Ну, пусть будет репутация.

Она чуть расслабилась. Глубоко затянулась и непонимающе уставилась на меня:

— В чем уловка?

— Карьере вашей конец.

— Не в ваших силах положить конец моей карьере.

— А я и не собираюсь этого делать. Вы все сделаете сами.

Она засмеялась, но ее смех звучал нервно.

— Не переоценивайте себя, мистер Кензи. У меня нет намерения…

— Завтра вы закроете свой кабинет, — сказал я, — перенаправите пациентов другим докторам и больше никогда не будете практиковать в этом штате.

— Ха! — хмыкнула она — слишком громко и слишком нервно.

— Поступите так, доктор, и сохраните свою репутацию. Может, будете книжки писать или вести какое-нибудь ток-шоу. Но один на один с пациентом вы больше никогда работать не будете.

— Или? — спросила она.

Я поднял вверх видеокассету:

— Или все ваши коллеги и друзья получат по копии.

Мы пошли к выходу, оставив ее сидеть за столом. Перед самой дверью Энджи сказала:

— Передайте Уэсли, что мы его найдем.

— Он уже знает, — ответила она. — Он уже знает.

20

Ближе к вечеру, когда я отправился в кафе в Бэк-Бей на встречу с Ванессой Мур, на прогретой за день улице заморосил мелкий дождь. Встречу назначила она, желая обсудить со мной дело Тони Траверны. Ванесса была адвокатом Тони Т.; мы познакомились с ней, когда Тони в первый раз сбежал из-под залога. Я проходил по делу свидетелем обвинения. Во время перекрестного допроса Ванесса вела себя как на любовном свидании, набрасываясь на меня изголодавшейся кошкой и выпуская когти.

Наверное, я мог бы отказаться от приглашения, но после памятного ужина у Дианы Борн минула неделя, а нам не только не удалось сдвинуть дело с мертвой точки, но даже, пожалуй, пришлось отступить. Уэсли Доу не существовало. Его данных не было ни в переписи населения, ни в базе данных автоинспекции. Кредитной карты на его имя тоже не имелось. У него не было банковского счета ни в Бостоне, ни в штате Массачусетс. Энджи навела справки и с разочарованием убедилась, что человека с такой фамилией нет также в штатах Нью-Гемпшир, Мэн и Вермонт.

Мы нанесли еще один визит в кабинет Дианы Борн, но, судя по всему, она послушалась нашего совета. Кабинет был закрыт. Ее таунхаус тоже пустовал. Поверхностный обыск показал, что одежды она взяла с собой примерно на неделю, чтобы не отдавать ее в стирку или не покупать новой.

Чета Доу уехала на рыбалку. Это я выяснил, прикинувшись пациентом. Мне объяснили, что доктор с супругой отбыли в летний домик в Кейп-Бретоне, в канадской провинции Новая Шотландия.

Помощи Энджи мы лишились после того, как «Сэллис & Солк» в составе группы телохранителей направили ее приглядывать за южноафриканским торговцем бриллиантами — довольно скользким типом, который занимался тем, чем обычно и занимаются все скользкие торговцы бриллиантами, приезжая в нашу маленькую деревушку.

Бубба вернулся к своему привычному образу жизни, который ведет всегда, если не отвлекается на поездки за границу с целью скупки предметов, с помощью которых можно взорвать все Восточное побережье.

Я не знал, что еще предпринять, когда шел на встречу с Ванессой. Она сидела на террасе кафе под зонтиком с надписью «Чинзано». Капли дождя, падая на брусчатку, брызгами оседали у нее на щиколотках, хотя чугунный стол и сама Ванесса оставались для него в недосягаемости.

— Привет. — Я наклонился чмокнуть ее в щеку. Она легонько коснулась ладонью моего ребра.

— Привет. — Она смотрела, как я усаживаюсь, и в глазах ее плясали веселые чертики азарта. Казалось, она понимает, что этот мир принадлежит ей и только от нее зависит, что из него стоит взять, а что не имеет никакого интереса.

— Как дела?

— Дела хорошо, Патрик. Ты промок. — Она приложила к ладони салфетку.

Я закатил глаза и воздел руку к небесам. Пока я шел от машины, дождь внезапно усилился, хлынув из единственной тучки, плывшей в ясном небе.

— Да я не против, — сказала она. — Привлекательного мужчину чуть мокрая рубашка только красит.

Я усмехнулся. Ванесса умела гнуть свою линию, не обращая внимания на то, просек ты ее игру или нет. Спорить с ней — все равно что спорить с несущимся на тебя поездом.

Еще несколько месяцев назад мы с ней договорились, что с сексом между нами покончено, но сегодня мне показалось, что Ванесса передумала. А когда Ванесса передумывала, всему миру не оставалось ничего другого, кроме как подстроиться