Месть Фантомаса - Марсель Аллен

Через несколько минут девушка уже подходила к небольшому особняку, стоящему на улице Раффэ. Пройдя сад, она нажала на звонок входной двери…

Ей открыла полная женщина.

— Ах, это вы, милочка?

— Да, мадам.

— Не было никаких неприятных встреч по дороге, Элизабет?

Элизабет Доллон — девушка, действительно, была не кем иным, как нежной сестрой несчастного художника, — улыбнувшись, кивнула головой.

— Правда, мадам, я добралась благополучно… Я так и знала, что вы будете меня ждать… Я очень сожалею!

— Да нет, нет!.. Скажите лучше, Элизабет, Жюль предупредил меня, что вы завтра целый день будете дома. Этот бедный парень настолько глуп, что я подумала, не ошибся ли он. Вам нанесут завтра визит?

— Да, возможно, ко мне придут. Если же случайно мне придется отлучиться на некоторое время, за покупками например, то я передам через Жюля, чтобы меня подождали… так или иначе, надолго я никуда выходить не буду…

— Ну, что же, понятно, милочка. А сейчас, спокойной ночи, я пойду к себе…

Расставшись с госпожой Бурра, хозяйкой семейного пансиона, у которой Элизабет Доллон остановилась сразу же после трагических событий, перевернувших ее жизнь, девушка отправилась в свою комнату…

Она закрыла дверь на ключ, зажгла лампу… и вдруг ее улыбающееся лицо приобрело растерянное, испуганное выражение.

— Только бы он пришел, — очень тихо прошептала она, — о, мне страшно, как мне страшно, как мне ужасно страшно…

Девушка неподвижно стояла посередине комнаты, бросая вокруг себя испуганные взгляды…

Да, наверное, в комнате Элизабет Доллон произошло нечто необычное, раз в ней был такой ужасный беспорядок, ведь Элизабет — девушка аккуратная и любящая порядок. Ящики комода были вытащены и сложены в углу комнаты, рядом валялась сброшенная в кучу одежда, чуть дальше стоял заваленный книгами диван. Большой чемодан, сплетенный из ивовых прутьев, в котором Элизабет Доллон хранила бумаги, принадлежащие брату, лежал на полу с открытой крышкой. Документы валялись кипами на полу, разбросанные по всей комнате…

Элизабет Доллон отсутствующим взглядом посмотрела на царивший в ее комнате беспорядок и еще раз повторила:

— Боже! Боже! Только бы он пришел! Что же все это означает?

Правда, девушка быстро взяла себя в руки. Ее лицо вновь приобрело характерное для нее ясное и серьезное выражение.

— Надо спать! — сказала она. — Меня уже давно клонит ко сну. Если я засну, то быстрее наступит завтра…

Элизабет задула лампу, и комната окунулась во мрак.

Прошло лишь несколько минут с того момента, как в комнате Элизабет Доллон погас свет, — было около половины одиннадцатого вечера, — когда входная дверь в маленький особняк открылась вновь…

Бесшумно, озираясь по сторонам и шагая не по дорожке сада, гравий которой скрипел под ногами, а по грядкам вдоль цветников, какой-то человек направился от дома к забору, отделявшему сад от улицы.

Там, оглянувшись, он тихо и протяжно свистнул… Почти сразу же в ответ раздался похожий свист, и голос в темноте спросил:

— Это вы, Жюль?

— Да, патрон…

Человек, только что покинувший дом — слуга Жюль.

Другой, которого Жюль назвал патроном — незнакомец, вот уже больше двух часов терпеливо выжидавший возле дома…

— Все нормально, Жюль?

— Все нормально, патрон.

— Ничего нового?

— Ничего, патрон. Ах, да, она написала письмо!

— Кому?

— Не знаю, я не видел, патрон.

— Рыжий осел…

Слуга Жюль начал горячо возражать:

— Я не виноват, она писала письмо не в гостиной, а у себя в комнате… У меня не было возможности подсмотреть что-нибудь…

— Ладно… Она что-нибудь говорила?

— Нет, ничего.

— У нее был взволнованный вид?

— Немного да.

— Хорошо, никто ни о чем не пронюхал?

— Надеюсь, что нет, патрон… О, упаси Господи, если бы кто-нибудь мог подумать…

Незнакомец повелительным и сухим голосом перебил Жюля:

— Ладно, хватить болтать, у нас нет времени…

— Как? Мы не…

— Да, надо приниматься за работу…

— За работу? Сейчас? Этой ночью! Ах, патрон, вы имеете в виду…

— Да, да! Неужели ты считаешь, что я назначил тебе сегодня встречу ради простого удовольствия поболтать с тобой? Давай, болван, вперед!

— Что нужно делать?

Тот, с которым слуга пансиона разговаривал с подчеркнутым почтением, ответил не сразу:

— Мне не совсем хорошо виден дом из-за деревьев… Горят там где-нибудь окна? Все ли заснули в доме?

— Да, все уже спят…

— Хорошо, а она?

— Конечно, она тоже.

— Ты сделал все, как я сказал?

— Да, патрон…

— А сейчас?

— Что сейчас?

— Я хочу сказать, ты выполнил мой последний приказ?

— Да, да, будьте спокойны! Я зашел в ее комнату и проверил: лампа не горит…

— Ладно! Тогда…

Тут над стеной, окружавшей сад и состоявшей из кирпичного возвышения высотой примерно в человеческий рост, и небольшой железной ограды, укрепленной на нем, едва заметно мелькнула тень… Бесшумно и чрезвычайно ловко перемахнув через забор, незнакомец очутился рядом со слугой Жюлем.

— Гм, через такой забор может перелезть любой ребенок…

При слабом лунном свете слуга рассмотрел перескочившего через забор человека.

Внешность последнего была настолько фантастической и необычной, что у несчастного Жюля задрожали колени… Незнакомец, пробравшийся во владение г-жи Бурра, избавился от своего длинного плаща и широкого сомбреро; теперь он был с ног до головы одет во что-то вроде черного трико, плотно облегавшего его тело и похожего на одежду домушников, мрачное одеяние, позволяющее тем, кто его носит, смешиваться с ночной темнотой и незаметно прятаться в темных углах, где любая другая одежда привлекла бы внимание окружающих… Но загадочная личность, однако, не была похожа на обычного вора-домушника. Лицо незнакомца было спрятано под черным капюшоном с прорезями для глаз, через которые дьявольским пламенем светились глаза…

— Патрон! Патрон! — лепетал Жюль. — Что вы сейчас собираетесь делать?

Таинственный незнакомец, выглядевший как призрак, презрительно усмехнулся.

— Болван! — сказал он. — Иди вперед, хотя нет, стой, пойдешь за мной и чтобы без шума, понял? Иначе заплатишь своей шкурой! Смотри мне!