Паутина прошлого - Виктория Щабельник

За более чем два столетия Странник натворил много бед. И тот раб, сбежавший, чтобы купить для себя новую, сытую и свободную жизнь, и его подельник, ставший убийцей и вором не могли даже предположить, сколь долгий путь проделает их сокровище…»

Уже то, что старик пишет о камне как о живом существе, вызвало во мне легкое замешательство и подозрение — а был ли Пахомов в здравом уме? Я перелистнула несколько страничек и снова уткнулась в мелкие, испещренные неровным почерком строчки.

1993 год…

— Опаздываете! — Мишка стоял, небрежно привалившись к дереву, измеряя каждого блестящими от возбуждения глазами. Он был взволнован, даже слегка напуган. Но все эти чувства казались мелочью, по сравнению с тем, что ему предстояло.

— Спешили, как могли! — бодро ответила Марина, слегка сжав руку Алешки. Ее парень был хмур, растрепан и сердит.

— Могли бы с этим и подождать, — глумливо усмехнулся Пашка, толкая Никиту локтем, словно предлагая оценить шутку. Но Рыжик, не обращая на товарища ни малейшего внимания, с отрешенным видом сидел на корточках рядом с мопедом. Его руки перебирали травинку, и он всем своим видом демонстрировал отрешенность.

— Надеюсь, Алеша тебя посветил в детали? — Миша взглянул на девушку. И она слегка покраснела. До сегодняшнего дня ее товарищ никогда не позволял себе подобных взглядов, возможно опасаясь ревности со стороны Алешки. Что же изменилось теперь?

— В общих чертах, — отозвалась она, — я хочу на него взглянуть

— Разумеется, — широко улыбнувшись, Миша подошел к Марине, и достал из кармана завернутый в тряпицу небольшой предмет прямоугольной формы. Развернув, он вложил в руки девушки камень, и, не сводя с нее глаз, наблюдал за реакцией.

— Он черный! Как такое может быть? — нерешительно она посмотрела на каждого из ребят в отдельности. Когда очередь дошла до Алешки, он отвернулся, но на какой-то миг она смогла прочесть в его глазах обиду и боль.

— Поверь мне! Еще как может, — успокоил ее Миша, — я тут навел справки…

— Он ходил в библиотеку, — поддел его Пашка.

— Ну не всем же кулаками махать, — парировал приятель, — кто-то ведь должен и головой думать. Так вот — черные бриллианты существуют! Они получаются из алмазов черного цвета — карбонадо. Этот камешек стоит кучу бабок. Так что мы богаты!

— Мы богаты, — выдохнула Марина, старательно отводя взгляд от своего возлюбленного.

— Осторожно! На нем кровь. Ты можешь испачкаться, — голос Алешки прозвучал неожиданно громко. Марина вздрогнула всем телом, и нечаянно выронила камень. Алешка тут же нагнулся и поднял его.

— Что ты несешь? — возмутился Пашка.

— Тебе ли не знать, — грубо бросил Алешка, — ответь мне: легко было застрелить беспомощного старика? Или вы решили забыть об этом инциденте и продолжать делить добычу?

Его язвительный тон заставил ребят побледнеть — Мишку от злости, Никиту от страха.

— Как убит? Кто убит? Пахомов? Ребята, вы чего? — слабо пробормотал он.

— С чего ты взял, придурок, что мы грохнули этого старикашку? — угрожающе надвигаясь на него, спросил Пашка. Миша обходил Алешку по кругу, словно примериваясь для броска. Хотя, парень был уверен — его друг никогда не будет нападать сам. Не теперь, когда у него есть те, кто готовы это сделать за него. Он не знал, откуда взялась эта уверенность. Возможно, что события прошлой ночи на многое открыли ему глаза. Жаль, что для кого-то было уже слишком поздно!

— Ты застрелил Пахомова из его же пистолета! — сохраняя спокойствие, сказал Алешка, глядя на Павла, — остался там, чтобы добить! Зачем? Чтобы он не смог нас опознать? Но мы же были в масках! Мы пришли туда не затем, чтобы убивать! Знаю, оправдание слабое и нам нет прощения. Единственное, что мы могли бы сделать — признаться во всем. Мы можем помочь человеку!

— Это кому же? — вкрадчиво спросил Миша.

— Сын Пахомова в тюрьме! Он ни в чем не виноват!

— Ты дурак! — парни замерли друг напротив друга, между ними возникло ощутимое напряжение. Мариной овладел порыв броситься туда, к ним, встать напротив Алешки и не позволить друзьям… Что? Чего она опасалась? Сейчас они все решат между собой, и ей не придется вмешиваться в это дело. Они договорятся сами, продадут этот проклятый камень и поделят деньги между всеми. Она представила, как они с Алешкой навсегда уезжают из этого городка, и невольно улыбнулась. Все будет хорошо! Ребятам просто нужно остыть. А Алешка… он поймет, что не нужно ворошить прошлое. Никто ни о чем не догадывается, значит, все к лучшему.

— Какое мне дело до чьего-то там сына? Старик мертв, его сынуля пойдет на нары. А это значит, что никто не будет нас подозревать! Слышишь? Мы выйдем из этой истории чистенькими. И не надо мне заливать о крови на руках — не мы, так другие.

— Ты себя слышишь? Я видел парня! Менты на нем живого места не оставят!

— Ты хочешь, чтобы это же было с нами?

— Я признаюсь во всем, возьму всю вину на себя.

— Алешка! Что ты такое говоришь? — крик Маринки оглушил всю компанию, — идиот! Как ты можешь? Если не хочешь думать обо мне, подумай о себе, отце. О Таньке своей подумай! Ты хочешь в тюрьму? И что дальше? Для всех ты станешь убийцей и вором.

— Я и так убийца, и вор! — твердо произнес Алешка, — не бойтесь. Это больше никого не коснется. Я один был в доме, и точка.

— Думаешь, они не поймут, кто тебя навел? — грубо сказал Пашка, — да они сразу просекут, что в доме орудовал не один человек, и вытянут из тебя все. И поверь мне — задавать вопросы они умеют.

— Считаешь себя таким правильным, да? — язвительно бросил Миша, — готов понести наказание по всей строгости закона?

Он сильно толкнул Алешку, и тот был вынужден сделать шаг назад. Мишка угрожающе на него наступал. Алеша, чтобы не спровоцировать драку, поднял руку вверх, словно прося его выслушать. В сжатой ладони мелькнул бриллиант.

— Отдай камень, — внезапно севшим голосом произнес Мишка, — не хочешь его — твое дело. Никто заставлять не будет. Отдай и катись отсюда к чертовой матери. Так уж и быть, отпустим по старой дружбе. Но прежде, ты поклянешься, что никто ни о чем от тебя не узнает. Иначе…

— Ребята? Вы чего? — Никита приподнялся, и обвел компанию испуганным взглядом, — вы серьезно?

— Он может нас сдать! — Пашка нервно улыбнулся, — неужели даже подружку свою не пожалеешь? Она ведь замешана в этом деле. Учти — молчать никто не будет.

— Пашка — заткнись! — выкрикнул Миша, — отдай камень, и убирайся!

— Не могу, — тяжело выдавил Алексей, и, обернувшись к Марине, посмотрел ей прямо в глаза, — ты со мной?

На миг в глазах девушки промелькнула боль, и на ресницах выступили слезы. Ее лицо побледнело, а из дрожащих губ вырвался всхлип. Казалось, она разрывается между любимым парнем и мечтой, которая, наконец, столь близко, что можно до нее дотронуться. Она снова почувствовала в своей руке бриллиант, коснулась его горящих, словно каким-то магическим светом, темных граней. Алешка видел, как быстро сменяются чувства на ее лице: неуверенность, страх, недоверие, разочарование. Наверное, именно это последнее, такое неуверенное, но особенно болезненное для него чувство, заставило парня принять окончательное решение.