Сорванные цветы - Наталия Левитина

– Нелегко с тобой, Катерина. Ну хорошо, а дальше что? Ты думаешь, ты сможешь прожить на свою зарплату? Это нереально. Конечно, в другом городе, под крылом у родителей заработок в пятьсот долларов казался бы неземным счастьем, но для московского уровня жизни, и притом для одинокой девушки, – это мизер. Ты даже не сможешь прилично одеваться. Обрати свой взор на скромную девочку Орысю Железновскую. Как хорошо она устроилась! Без мужской поддержки ты в Москве пропадешь.

– Нет, это не для меня. Такие отношения. Я жила с Олегом, потому что знала: мы поженимся, я стану его женой. Но я ни одного дня не осталась бы с ним в роли содержанки.

– Спасибо за точное определение моего статуса. У Довлатова я прочла: хризантема не может сама себя окучивать и поливать. Мы с тобой – роскошные женщины, мы цветы, которые надо трепетно оберегать и подпитывать. И это функция влюбленных в нас мужчин.

– Я не хочу становиться предметом обихода.

– Какая ты еще маленькая! Если я – удовольствие для мужчины, деликатесный продукт, доступный не каждому, то почему мужчина не должен создавать мне достойные условия жизни? Твой Олег как нельзя лучше подходит на эту роль.

– Нет, не могу я так.

– А зря. Конечно, дело твое. А я живу прекрасно. Леонид чудесно справляется со своими функциями вот уже пять лет, думаю, я позволю ему еще некоторое время кормить меня гусиной печенкой и одевать в меха. Пока не расстанусь с ним.

– Как? Разве вы не хотите пожениться?

– Моя наивная краснотрубинка. Нет, я ему не невеста. Я содержанка, как ты выразилась. Хотя не понимаю, почему я перестану называться ею, если официально зарегистрирую свои отношения с Леонидом.

– И что же ты будешь делать потом?

– Я выйду замуж за иностранного миллионера и буду продолжать жизнь в цивилизованной стране.

– Уедешь?! – изумилась Катя.

– Конечно. Я все продумала. Лет до тридцати еще можно повеселиться, а потом беру на абордаж добропорядочного европейца, и адью. Перестаю быть содержанкой, становлюсь замужней дамой с выводком хорошеньких писклявых цыплят.

– Уедешь в чужую страну, – печально заключила Катя.

– Да, в чужую. Где армия наемна, а граждане законопослушны. Нельзя же рожать детей на территории государства, которое через восемнадцать лет отберет у тебя сына и отправит его умирать в очередную Чечню или позволит какому-нибудь грязному мужику, уверенному в своей безнаказанности, изнасиловать в темном подъезде твою дочь. Нельзя разбрасываться будущим потомством. Как видишь, я думаю даже не о себе, а о безопасности своих детей.

– Ты расчетливая полька. Ну и убирайся в свою Польшу!

Орыся рассмеялась:

– Ну мы хотя бы отвлеклись от твоих проблем, и ты немного пришла в себя. В Польшу я тоже не поеду. Цивилизация – вот что меня манит.

Катя задумчиво посмотрела на сандвичи и пододвинула к себе поднос.

– И еще, – продолжала Орыся, – в моей жизни было немного больше возлюбленных, чем у тебя. А как известно, «нам что ни мужчина, то новая морщина». Позволь совет. Учись переводить мужчин в категорию «пройденный этап». Не зацикливайся. Был Олег в твоей жизни – хорошо. Но другой будет еще лучше. Теперь ты свободна, и впереди – новые приключения. Жизнь – шампанское. Пей и наслаждайся. С твоей-то внешностью ты быстро узнаешь, что Олегом Кирилловичем не заканчивается список мужчин, достойных внимания и жаждущих твоей благосклонности. Новый бутерброд? А ты, оказывается, прожорливая крошка!

Катя сидела в экспресс-кафе и увлеченно читала статью на английском языке о сексуальном преследовании.

Окончательно плененный ее красотой Владислав обслуживал Катерину как личный официант, пританцовывая вокруг ее столика и меняя тарелки.

В конце статьи, которую принесла Орыся с целью создать противовес грядущим домогательствам Виктора Сергеевича, давалось несколько практических советов...

...Виктор Сергеевич нажал кнопку и попросил в микрофон: «Катюша, кофе, пожалуйста!». Через секунду в дверях возникла Катя с маленьким подносом в руках. Из чашки поднимался пар. Президент оторвал глаза от бумаг, поймал взглядом приближающиеся коленки и добрых десять секунд любовался зрелищем. Когда поднос начал плавно снижаться, Виктор Сергеевич покровительственно разместил большую ладонь на Катином бедре и слегка похлопал. В то же мгновение сервизная чашечка подпрыгнула, и горячая жидкость выплеснулась прямо на упитанную ногу шефа, плотно обтянутую тканью дорогого костюма. Виктор Сергеевич взревел, Катерина в ужасе прижала руки к лицу, поднос сделал в воздухе сальто и с металлическим звоном скатился на пол.

– Виктор Сергеевич, – закричала лицемерная Катерина, – простите! Я нечаянно!!! Я испортила вам костюм!

– Костюм! – заорал в ответ разъяренный босс. – Два сантиметра левее, и ты навсегда лишила бы меня детородной функции!

– Как хорошо, что не попало на документы! – воскликнула Катя. – Давайте брюки, я все ототру и поглажу. В комнате гигиены есть утюг.

– Щас, разбежалась! – зло ответил Виктор Сергеевич, охлаждая ошпаренный окорочок взмахами ладони. – А я тут буду сидеть в трусах. И с волосатыми ногами. Иди, иди, глаза бы мои тебя не видели!

Едва сдерживая смех, жестокосердная Катя быстро направилась к двери. В приемной она села за стол, закрыла лицо руками и разразилась сдавленным хохотом. Через секунду дверь приоткрылась, из кабинета начальника вылетели президентские брюки, следом появилась голова Виктора Сергеевича.

– Давай, только быстро! – прошипел он. – И в кого ты такая неуклюжая уродилась?

Катя отпаривала брюки и тихо удивлялась. В статье ничего не было сказано про то, что потом придется спасать испорченные штаны. Или американской журналистке и в голову не пришло, что ошпаренный босс может вручить своей секретарше такую, почти интимную, деталь туалета и отправить девушку застирывать кофейное пятно? «Но все равно достаточно эффективно, – размышляла Катерина. – Теперь он вряд ли попытается шлепать меня, когда я держу в руках поднос. А если я окажусь без подноса?».

Леня Кочетков заскочил в кабинет главы фирмы. Друг Виктор стоял возле окна. Сверху он, как обычно, был одет в элегантный двубортный пиджак, но нижнюю часть тела пытался задрапировать наподобие римской тоги тюлевой занавесью. Получалось что-то вроде кружевной мини-юбки, из-под которой выглядывали могучие волосатые колени.

Леонид окинул партнера оценивающим взглядом и одобрительно хмыкнул:

– А тебе идет. Правда здорово.

– Каким подлым характером надо обладать, чтобы заставить нас работать в субботу! – возмущалась Орыся. – И суббота ведь не простая, а праздничная! Старый Новый год! Но ничего, мы свое возьмем. Завтра, Катя, сразу же после работы идем в ресторан.

– Втроем. У тебя есть вечернее платье?

– У меня нет вечернего платья.

– Когда уходила от Олега, шмотки нужно было забрать с собой!