Парень с того света - Роберт Лоуренс Стайн

Я стояла, указывая дрожащим пальцем на свой дневник. Раскрытый дневник, лежащий перед ними.

– Как вы его нашли? Что вы с ним делаете? – возопила я.

Папа побледнел. Первой заговорила мама:

– Кэти-Энн, я знаю, нам не следовало его читать. Знаю, мы вторглись в твою личную жизнь, но он лежал открытый у тебя на столе и… и…

– Мы так за тебя волнуемся, – закончил за нее папа.

– Н-н-но… – пролепетала я.

– Нам нужно было узнать, что с тобой происходит, – сказала мама. – Кэти-Энн, мы сбиты с толку. Почитали твой дневник… Сплошное насилие. И убийства. И чертовщина всякая.

– Твой дневник читается как роман ужасов, – сказал папа. В глазах у него стояли слезы. Подбородок дрожал. Он был бледнее диванной подушки.

– Это и есть роман ужасов! – воскликнула я, подбегая к ним.

– Зачем ты изменила свое имя? – спросила мама. – Почему ты назвалась Кэйтлин?

Я тяжело вздохнула:

– Потому что это просто история, мам, а не мой дневник. И вообще не дневник.

Мама моргнула:

– Но, Кэти-Энн… там про всех твоих друзей. Миранду и Джули. Они реальные люди. И твои учителя там есть. И…

– Я использовала их в своей истории, мама. В качестве персонажей, потому что хорошо знаю их. Знаю, как их описать. Но это неправда. Это не дневник. Это роман, который я пишу. В нем нет ни слова правды. Клянусь. Ни словечка.

Папа с трудом сглотнул. Он без конца моргал, словно никак не мог сфокусировать взгляд.

– Так это роман? Вымысел?

– Да, я пишу роман. – Закатив глаза, я горько усмехнулась. – А вы поверили, что я убила парня? Серьезно? Поверили, что я зарезала его дважды? Да?

Мама замялась:

– Ну-у… нет. Конечно, нет, милая. Но этот мальчик, Блэйд, действительно умер. Утонул, да? На отдыхе с родителями?

Я кивнула:

– Я ужасно расстроилась. Он был моим другом, поэтому я использовала его в истории. Но…

– Тут написано, что ты убила незнакомца, – перебила мама, покусывая губу. – Ты описываешь, как зарезала ни в чем не повинного мальчика на остановке. Кэти-Энн?..

– Это неправда. Это все выдумка, – настаивала я. – Это вымысел, мама. Как ты не понимаешь?

– Допустим, а кто тогда такая Дина Фиар? – спросил папа. – Не слышал, чтобы ты упоминала о такой.

Я опять закатила глаза:

– Так ее же не существует, папа. Нет никакой Дины Фиар, нет развалин особняка. Я все выдумала. Ты ведь знаешь, какие безумные истории рассказывают об Улице Страха. Я сочинила еще одну.

Он кивнул, переглянувшись с мамой. Она провела рукой по исписанным страницам у себя на коленях:

– Знаешь, Кэти-Энн, написано неплохо, но… Жаль тебе говорить, но, по-моему, нормальный человек такого не напишет.

– Может, тебе следует показаться кому-нибудь, – сказал папа. – Эти твои мысли…

– Какие вы смешные, – сказала я. – Все со мной нормально. Вы же знаете, я люблю писать. Я решила написать роман ужасов. Вот и все. Я использовала воображение. Сочинила страшную историю. – Я потянула себя за волосы. – Это еще не значит, что я ненормальная или что меня одолевают какие-то жуткие мысли. Я придумала персонажей и написала историю. Так понятно?

Родители покачали головами. Они не могли принять, что я написала историю о парне, вернувшемся с того света, полную крови, насилия и убийств. Небось считали, что я обязана писать о котятах и леденцах.

Я протянула руки, и мама отдала мне книгу.