Нити тьмы - Дэвид Балдаччи

– Никто и никогда не обвинял Линду в глупости. Напротив. Она была замечательной женщиной.

– Тогда ты лишь подтверждаешь мою мысль. Моя мать когда-нибудь бывала в твоем доме?

– Только не в те моменты, когда там находилась Линда.

– Но Линда могла ее увидеть, если б у нее появились подозрения? Например, куда-то ушла, а потом неожиданно вернулась…

– Не думаю, что такое возможно, – продолжал возражать Лайнберри.

– А она работала? Чем она вообще занималась?

– Была адвокатом.

– О, замечательно… Только не говори, что по уголовным делам!

– По ним, – не стал спорить Джек.

– И ты все еще продолжаешь думать, что она никак не связана с Винченцо? Проклятье, у нее вполне могли быть клиенты-мафиози.

– Нет-нет, уверен, ты ошибаешься, – заявил Лайнберри.

– Она рассказывала тебе о том, что происходило у нее на работе?

– Нет, она так же, как и я, соблюдала осторожность.

– Значит, ты мог не знать о ее клиентах?

– А теперь ты ведешь себя как адвокат на перекрестном допросе.

– Именно к этому я и стремлюсь. Где она сейчас?

– Понятия не имею, – устало ответил Лайнберри. – Прошло тридцать лет.

– А тебе известно, что с ней стало после того, как вы расстались?

– Я… слышал, что она вышла замуж. За очень состоятельного человека. Он умер через несколько лет, оставив ей огромное состояние. Возможно, после этого она снова вышла замуж. Но я не уверен.

– И она ни разу не пыталась с тобой связаться? – спросила Пайн. – После того как ты невероятно разбогател? Вы должны вращаться в одних и тех же кругах.

– Я перебрался в Джорджию. А она предпочитала большие города.

– В таком случае ее будет совсем нетрудно найти.

– И ты собираешься это сделать?

– Я должна, Джек.

– Даже если она имела отношение к тому, что произошло, неужели ты думаешь, что Линда тебе в этом признается?

– Нет, конечно. Тем не менее я хочу с ней поговорить.

– Послушай, несмотря на то что я сказал, Линда действительно могла быть источником утечки. Я… наверное, просто не хотел так думать.

– Не стану утверждать, что она – плохой человек, Джек. Даже не скажу, что она хотела причинить вред моей семье. Но для девушки, которая была помолвлена, а потом обнаружила, что ее жених – отец детей другой женщины… Вполне возможно, это могло заставить ее совершить поступок, на который она никогда не пошла бы при других обстоятельствах.

– Да, пожалуй, такое возможно, – признал Лайнберри.

– Я сама проведу расследование, – сказала Этли. – Но если у тебя появится какая-то информация, дай мне знать.

– Так и сделаю.

Пайн закончила разговор и бросила телефон на сиденье рядом с собой.

– Я почти все слышала, – сказала Блюм. – Поначалу он отрицал…

– Да, – Пайн кивнула.

– Весьма вероятно, что источником утечки являлась Линда Холден-Брайант.

– Ага.

– Когда найдешь ее, что будешь делать? – спросила Блюм.

Этли закрыла глаза и глубоко вдохнула.

– Как только я разберусь в этом, ты узнаешь первой, Кэрол, – ответила она, снова открыв глаза.

Глава 37

В городе похолодало и пошел дождь. Пайн стояла в Ряду миллиардеров, на этот раз вместе с Блюм, разглядывая другое высотное здание. Они находились в одном квартале от дома, возле которого похитили Пайн, и совсем рядом с огромными пространствами Центрального парка.

– Должно быть, она очень успешна, если живет здесь, – заметила Блюм.

Найти Линду Холден-Брайант оказалось совсем несложно. Она сохранила девичью фамилию, хотя дважды выходила замуж.

Первый раз ее мужем стал человек, которому было семьдесят, – он умер через четыре года после свадьбы, оставив вдове состояние в сотни миллионов долларов. А потом Линда сорвала настоящий куш со вторым мужем, наследником французской косметической империи. После развода она стала обладательницей трех миллиардов долларов. С тех пор прошло десять лет, и Этли решила, что если Линда вложила деньги в фондовый рынок, то сейчас ее состояние составляет около десяти миллиардов долларов.

– Да, так и есть, – проговорила Пайн.

– Ты удивлена, что она согласилась тебя принять? – спросила Кэрол.

– Пожалуй, нет. Вероятно, ей так же интересно посмотреть на меня, как мне – на нее.

– Ты все ей рассказала?

– Только что знаю Джека Лайнберри. Но больше ничего объяснять не стала.

– И что ей известно о твоих мотивах?

– Я веду расследование дела, связанного с Джеком. Уверена, что именно это открыло мне двери в ее дом.

– Ты скажешь ей, что приходишься дочерью Джеку Лайнберри?

– Да, но только в подходящий момент.

– И когда он наступит?

– Когда подскажет интуиция, – закончила Этли.

Их пропустили в дом, когда швейцар и консьерж показали миз Холден-Брайант видео Пайн и Блюм, после чего им разрешили войти в частный лифт.

Дверь лифта открылась в вестибюле ее квартиры, занимавшей три этажа.

– Складывается впечатление, что она богаче Джека, – пробормотала Пайн, скорее для себя, чем для Блюм.

Дворецкий в ливрее приветствовал их в вестибюле и проводил в коридор с мраморным полом, где на стенах висели картины, достойные занять место в музее Метрополитен или в Лувре.

Они прошли в комнату, очевидно библиотеку – две стены занимали около двух тысяч книг. В камине, облицованном камнем, горел огонь. Кэрол подошла к камину и протянула руки к огню.

– В Аризоне не так холодно, – сказала она. – Этот ветер пронизывает тебя насквозь.

Этли уселась на небольшой диван в наполеоновском стиле и принялась барабанить пальцами по деревянной ручке.

Четвертую стену заполняли фотографии. Пайн встала и подошла к ней, чтобы рассмотреть их более внимательно. Знаменитые актеры прошлого десятилетия, два игрока «Нью-Йорк янкиз» из другой эры, фотографии звезд рока семидесятых и восьмидесятых, каждая с автографом музыканта. Но все остальные были политиками прошлого и настоящего. Здесь же висел снимок вице-президента с надписью: «Самые добрые пожелания лучшему другу». Из чего следовало, что Холден-Брайант подарила ему или собрала для него огромные суммы денег.

Блюм подошла к ней и хотела что-то сказать, но Пайн подняла руку и указала на черные линзы, установленные на стене под потолком.

– В любое время, когда вы будете готовы, Линда, – произнесла она, обращаясь к камерам.

Примерно через тридцать секунд дверь распахнулась и вошла молодая женщина, одетая в черное, чьи светлые волосы были собраны в хвост. Глаза прятались за очками в черепаховой оправе, на лице застыло выражение сосредоточенного внимания.

– Прошу вас, следуйте за мной, – сказала она.

Они стали подниматься по роскошной лестнице из мрамора, металла и дерева. Потом прошли еще по одному длинному коридору, где висели полотна Пикассо, Дали и Моне, и вскоре оказались перед двойными дверями высотой в двенадцать футов, выкрашенными в блестящий белый цвет.

Женщина постучала, услышала «войдите» и распахнула двери.

Пайн и Блюм вошли. Женщина закрыла двери у них за спиной, и они услышали удалявшийся стук ее деловитой походки.

Пайн и Блюм огляделись по сторонам и обнаружили, что стоят посреди спальни. Вот только она была размером с большой кондоминиум. Кровать находилась в дальнем конце, и на ней, предположительно, лежала Линда Холден-Брайант.

– Пожалуйста, подойдите ближе, – проговорила она, приподнявшись на подушках.

Подруги приблизились к ней, и женщина указала на два обитых