Последний занавес - Найо Марш

Томас прибыл точно в назначенный Аллейном час — девять утра. В беседе, состоявшейся в кабинете Аллейна, принял участие Фокс.

Трой обладала даром художника точно описывать внешность людей, а с Томасом это у нее получилось особенно удачно. Аллейну показались знакомыми и хохолок на голове, покрытой шапкой густых волос, и широко открытые глаза с каким-то удивленным выражением, и крепко сжатые тонкие губы, и негромкий неуверенный голос.

— Большое спасибо за то, что согласились встретиться, — заговорил Томас. — Честно говоря, сам я не особенно рвался, но все равно с вашей стороны очень мило, что уделили время. Эту идею подсказало им само знакомство с миссис Аллейн.

— Кому им? — поинтересовался Аллейн.

— Полин и, главным образом, Десси. Пол и Фенелла тоже настаивали. Полагаю, миссис Аллейн рассказывала вам о моей родне?

— Знаете, по-моему, лучше всего, если мы будем исходить из того, что я вообще ничего и ни о ком не знаю, — сказал Аллейн.

— О Господи, — вздохнул Томас. — Но ведь тогда разговор наш, боюсь, сильно затянется.

— Так что там насчет писем?

— Ах да. — Томас принялся шарить по карманам. — Письма. Где-то должны быть. Анонимки, знаете ли. Естественно, я и раньше получал такие — в театре, от разочарованных спонсоров и обозленных актрис, но это нечто другое — действительно другое. Да где же они? — Он приподнял полу пиджака, подозрительно посмотрел на оттопыривающийся карман и наконец извлек несколько листков бумаги, два карандаша и коробок спичек. — Ну вот, слава Богу, — просиял он и со скромным торжеством разложил добычу на столе — восемь копий уже знакомого Аллейну письма, написанные тем же карандашом, на такой же бумаге.

— А конверты? — осведомился Аллейн.

— Боюсь, конверты мы выбросили. О своем письме я никому говорить не собирался, — помолчав немного, продолжал Томас, — Дженетта с Милли тоже, но, конечно, все заметили, что письма у всех одинаковые. Полин (это моя сестра, Полин Кентиш) подняла страшный шум, и вот вам результат.

— Восемь, — заметил Аллейн. — А за столом в Анкретоне вас было девять, так?

— Соня письма не получила, потому все и твердят, что речь в нем идет именно о ней.

— И вы тоже так считаете, мистер Анкред?

— Ну да. — Томас открыл глаза еще шире. — Это же представляется очевидным, разве нет? Завещания и так далее. Конечно, речь идет о Соне, но что касается меня, — Томас слегка откашлялся, — не думаю, что папа убила она.

Он посмотрел на Аллейна с беспокойной улыбкой.

— Это же дикость, правда? — продолжал он. — В это невозможно… И тем не менее. Полин буквально ухватилась за эту идею. И Десси в некотором роде тоже. Обе совершенно подавлены. На похоронах Полин стало плохо, потом еще эти письма, словом, она мечется по дому, как зверь в клетке. Вы даже представить себе не можете, что творится в Анкретоне.

— Насколько я понимаю, это была идея миссис Кентиш, чтобы вы поехали в Ярд?

— Ее и Десси. Это моя незамужняя сестра Дездемона. Всем нам вручили письма вчера утром, за завтраком. Представляете? Я прочитал свое первым, ну и — просто в шоке был! Хотел было бросить в камин, но тут вошла Фенелла, так что я согнул его в несколько раз и положил под стол. Вы легко узнаете мое письмо по сгибам. А письмо Пола выглядит так, словно его жевали. И представьте себе, он действительно так разволновался, что прямо-таки зубами в бумагу впился. Вот тогда-то я и заметил, что перед каждым из нас на тарелке лежат одинаковые конверты. Соня завтракала у себя, но я спросил Баркера, не было ли для нее писем. Фенелла тем временем открыла свое письмо, и вид у нее был весьма странный. «Что за удивительное письмо я получила! — воскликнула Полин. — Можно подумать, ребенок писал». А Милли подхватила: «Не иначе снова фокусы Пэнти», — и поднялся шум, потому что Полин и Милли смотрят на Пэнти совсем разными глазами. А потом все в один голос заявили: «Смотрите, и у меня такое же», — и каждый принялся надрывать свой конверт. Полин, естественно, грохнулась в обморок, Десси выдохнула: «А я что вам говорила», Милли сказала: «По-моему, анонимки — самое последнее дело», а Дженетта (моя золовка и мать Фенеллы, жена моего брата Клода) ее поддержала: «Думаю, ты права, Милли». Дальше — так, дайте вспомнить, — дальше все стали подозревать друг друга в авторстве письма, пока наконец Пола не осенило — вы уж извините меня, ради Бога, — что поскольку миссис Аллейн замужем за…