Смерть бродит по лесу - Сирил Хейр

Медсестра сказала:

— Можете зайти к мистеру Тодмену. Но, пожалуйста, помните, что ему нельзя волноваться. И вы не должны задерживаться долго. Когда я скажу, что время уходить, вы уйдете, и никаких разговоров. Ясно?

Это была крошечная женщина с рыжими волосами и тонкими жесткими губами. Два крупных детектива пред ней съежились и кротко заверили, что прекрасно все поняли. И также кротко последовали за ней по гулкому гигиеничному коридору в палату мистера Тодмена.

В лицо Тримблу злобно уставились из-под массы бинтов холодные зеленые глаза.

— Опять вы! И как я догадался! — приветствовал детективов Джессе Тодмен.

— Я не стану вас долго задерживать, — заверил его суперинтендент. — Всего несколько вопросов.

— Можете оставить свои вопросы при себе, мистер, прямо вам говорю. Мотоциклист сигнала не подавал. И плевать мне, что говорят. Ни тени сигнала. Откуда мне было знать, что он собирается поворачивать?

— Мне нет дела до мотоциклиста, мистер Тодмен. Нас с сержантом интересует только убийство миссис Порфир.

— Мерзкая старая гадина! — рявкнул мистер Тодмен.

Он закрыл глаза, и на мгновение показалось, что это его последнее замечание о миссис Порфир. Но он открыл их снова, и на сей раз в его взгляде читался некоторый страх.

— Э-эй! — выдавил он. — Вы снова были в доме у моей Марлен?

— На сей раз это не имеет отношения к коттеджу, мистер Тодмен.

— Тогда ладно. Если Марлен устроена, мне плевать, что со мной будет. Миссис Порфир! Ха! Это была удача, вы уж поверьте. Я писал, предостерегал ее, но без толку. Если бы она уехала, когда я просил, может, ничего не произошло бы. Триста фунтов я ей предлагал, а она отказалась образумиться. А если бы она согласилась в «Альпах» меня послушать, я поднял бы до четырехсот пятидесяти. Но разве она остановилась, когда я позвал? Нет! Спиной повернулась к четырем с половиной сотням и побежала навстречу своей смерти. Вот вам и высший суд, а мистер?

— Куда она пошла, мистер Тодмен?

— Вниз с холма, к поляне. А то вы не знаете!

— И вы пошли следом? — мягко спросил Тримбл.

Поначалу показалось, что Тодмен его не расслышал. Он опять закрыл глаза, но теперь еще и откинулся на подушку, очевидно измученный усилиями. Медсестра у изголовья кровати повернулась к суперинтенданту и набрала в грудь воздуха... Потом ни с того ни с сего Тодмен вдруг снова ожил, и на сей раз его лицо расплылось в неожиданной злобной ухмылке.

— А ведь мог бы, верно? — сказал он. — Знаю, к чему вы клоните, мистер... Меня вам не подловить. Нет. Я просто сидел в машине как идиот, ругался и чертыхался себе под нос, уж не знаю, как долго... пять минут, может, десять. На тропинку я и не ступал. Спросите миссис Рэнсом, если хотите.

— Ах вот как! Миссис Рэнсом вас там видела?

— Я не говорю, что видела. Я говорю только, что видела бы, если бы я пошел. Понимаете?

— Видела бы? Почему?

— Потому что я на пятки бы ей наступал, вот почему, — раздраженно ответил Тодмен. — Насколько мне известно, та тропинка ведет только в одну сторону.

— Давайте проясним, — сказал Тримбл насколько мог спокойно. — Вы видели, как миссис Рэнсом пошла по дорожке с миссис Порфир?

— Не с ней. За ней.

— Через какое время?

— Откуда мне знать? Но прошло не так уж много. Пара минут, чуть больше или меньше.

— Она шла быстро или медленно?

— О, она уж очень спешила. Достаточно, чтобы нагнать старую корову, если бы захотела.

— У нее в руках было что-нибудь? Какая-нибудь палка?

— Да я особо ее не рассматривал.

— И вы не видели, как она вернулась?

Тодмен покачал головой.

Медсестра пощупала больному пульс и чуть нахмурилась.

— Думаю... — начала она.

— Всего несколько минут, мадам, пожалуйста, — взмолился Тримбл. — Мы недолго, обещаю. Мистер Тодмен, — поспешно продолжил он, — что вы сделали после того, как увидели миссис Рэнсом спускающейся с холма?

— Поехал домой.

— А теперь подумайте хорошенько, потому что это может быть важно. Спускаясь, вы кого-нибудь на склоне видели?

— Никого.

— Вообще никого?

— Никого, кроме мистера Пурпура, конечно.

— Не понимаю, почему вы говорите «конечно», мистер Тодмен.

— Потому что я оставил его у подножия идти пешком, вот почему. Логично, что он поднимался, когда я спускался, так?