Семь смертей - Мила Серебрякова

– Но карп все равно классный.

– А я тоже времени зря не теряла, – нараспев произнесла свекровь. – В лесу я разговаривала с кукушкой.

Взгляды присутствующих, как по команде, устремились на Станиславовну.

– Что? Вы неправильно меня поняли, – начала она оправдываться. – Там куковала кукушка, и я спросила, сколько мне осталось жить.

– Ну и?

– Кукушка попалась на редкость добрая. Куковала как заведенная, меня уже комарье зажрало, а на все ку-ку да ку-ку.

– А жить вам сколько лет?

– Точно не знаю, – отмахнулась Розалия. – На сто пятьдесят седьмом году жизни я психанула и вышла из леса.

Игорек изъявил желание запечь пойманного карпа.

– Давай его сюда, – сказала Наташка, – сейчас почищу.

– Ни в коем случае, – запротестовал Сергей. – Не пачкайте руки, я сам все сделаю. Без должной скромности хочу заметить, что я в этом деле ас.

Розалия качала головой:

– Какой мужчина. И отжимается, и плавает, и рыбу сам чистит. Нет, я сплю, мне снится сон. Кстати, – она нагнулась к Катке, – однажды я познакомилась с идеальным мужиком: умный, красивый, богатый, без жены, без детей, не пьет, не курит. Короче говоря, счастье само плыло в руки. Но! К сожалению, не доплыло.

– Что так?

– Друг у него был, – вздохнула Розалия. – Близкий друг, понимаешь?

– А-а, – усмехнулась Катка. – Бывает.

– А я не совсем поняла, – нахмурилась Наташка. – Какая разница, есть у него друг или нет? Иметь друзей – мечта каждого нормального человека.

– Согласна, но при условии, что друзья разнополые.

– Почему?

– Сделай одолжение, умолкни. Иногда мне кажется, ты из тундры приехала, причем ехала в багажном отсеке. С тобой можно разговаривать исключительно о погоде. Займись готовкой!

Незаметно Подмосковье окутали сумерки. Над озером появилась туманная дымка, отовсюду слышалось кваканье лягушек, где-то вдалеке куковала кукушка, а на берегу потрескивал костер.

– Как все-таки хорошо, что мы выбрались на лоно природы, – заявила Розалия, дожевывая очередной кусок шашлыка. – Сережа, налей мне еще вина. Слушайте, может, споем, а? Натали, детка, у тебя это хорошо получается. Спой нам.

– А вы умеете петь? – зевнул Игорек.

– Так, я не поняла, а ты почему не в палатке? – Ката потрепала пацана по волосам.

– Рано еще.

– Двенадцатый час, пора на боковую.

– Да ладно вам, я же не с родителями, посижу до двенадцати и лягу.

– Ката, отвяжись от ребенка, не грузи его, ты ему не мать. Игорек, будешь еще шашлык? Ангелочек! Натали, начинай петь.

– А что петь?

– Ну, не знаю, что-нибудь соответствующее обстановке.

Поразмыслив, Натка откашлялась и запела:

Степь да степь кругом, путь далек лежит,

В той степи глухой замерзал ямщик.

И, набравшись сил, чуя смертный час,

Он товарищу отдавал наказ:

Ты, товарищ мой, не попомни зла,

Здесь, в степи глухой, схорони меня!

Ты лошадушек сведи к батюшке,

Передай поклон родной матушке...

– Я просила, чтобы песня соответствовала обстановке. Романтической обстановке! – заорала свекровь. – А ты, змеюка, тоску на всех нагнала. Какая, к чертям, степь? Где ты видишь степь? Где ты видишь лошадей и кого ты собралась здесь хоронить, бездарность?!

– Может, тогда спеть «Стоят девчонки, стоят в сторонке»?

– Лучше сразу «Лежат кретинки под старой елкой». Причем ты будешь не только исполнительницей песни, но и героиней клипа. Сейчас подходящую елку найдем, и запевай.

– Ну, не ссорьтесь, – попросила Катка. – Ведь правда же, хорошо сидим.

– А пусть дядя Сережа споет, – вставил Игорек. – Он в самодеятельности в молодости пел, да, дядя Сереж?

– Было дело, – смутился Сергей. – Жаль, гитару не взяли.

– В следующий раз обязательно возьмем, – заверила Розалия. – Сереж, спой так, чтобы меня наизнанку вывернуло и колбасило часа полтора.

Когда Сергей запел припев: «Потому что нельзя быть красивой такой», Розалия Станиславовна залпом осушила стакан вина и прошептала:

– Это он обо мне поет. Катка, обо мне!

– А мне кажется, Сергей случайно выбрал эту песню. Она красивая и… – Увидев перекошенное лицо свекрови, Наталья осеклась. – А вообще вы правы, про вас песня. Можете не сомневаться!

Игорь отправился спать в начале первого, Наташка без двадцати, Катарина сидела у костра до половины второго. Непрестанно зевая, она слушала рассказы Сергея – к слову сказать, он оказался очень хорошим рассказчиком, но в какой-то момент поняла, что продолжать и дальше бороться с подступившим сном уже не в состоянии. Пожелав всем спокойной ночи, она удалилась.

Розалия сжимала в руке стакан с вином.

– Так на чем я остановился? – спросил захмелевший Сергей.

– Ты рассказывал, как охотился в Сибири.

– А-а, ну да. Так вот... А вам это действительно интересно?

– Конечно! Всю жизнь мечтала отправиться на охоту, прям спала и видела себя в чаще леса с ружьем наперевес. К сожалению, ни один из моих многочисленных друзей не увлекался охотой. А это так печально, я ведь так мечтала. – Розалия всхлипнула и опустила глаза.

– А как же я? Осенью могу взять вас с собой.

– На настоящую охоту?

– Угу.

– С ружьем?

– Все будет по высшему разряду. Вы на кого поохотиться мечтаете?

– На лису можно?

– Само собой.

– А на волка?

– Можно.

– Плюс еще на кабана.

– Заметано.

Розалия подняла стакан и провозгласила тост.

– Сергей, давай выпьем за предстоящее взаимовыгодное сотрудничество.

Внезапно образовалась пауза. А спустя несколько секунд отчетливо послышался голос Наташки:

– Кат, они что, еще сидят? Кошмар! Розалия решила пуститься во все тяжкие, что ли? Господи, он небось ей в сыновья годится. Ну ладно, спокойной ночи.

У свекрови дрогнула рука, стаканчик с вином упал на землю. Покрывшись испариной, она сделала несколько глубоких вдохов, затем натужно улыбнулась и прохрипела:

– Охотиться на лис и кабанов мы отправимся с тобой осенью, а прямо сейчас я открою сезон охоты на коз. Сережа, неси карабин!