Два сапога не пара - Джанет Иванович

- Вот дерьмо, только не это.

- Что насчет пальца?

- Мы не опускаем гроб, пока все не уедут на машинах. Мы можем потом закинуть палец. Тебя это устроит?

- Закинуть палец?

- Я не открываю гробы. Тебе придется довольствоваться тем, что он будет похоронен в той же яме.

- Чувствую, что сейчас завизжу.

- Черт. - Он сжал, было, губы, но они не были способны полностью закрыть его неправильный прикус. – Ладно. Я открою гроб. Кто-нибудь тебе говорил, что ты заноза в заднице?

Я отошла к краю сборища, где, наблюдая за происходящим, стоял Морелли.

– Все говорят мне, что я заноза в заднице.

- Тогда, скорей всего, это правда, - утешил меня Морелли, обняв за плечи. – Удачно избавилась от пальца?

- Спиро собирается вернуть его Джорджу по окончании церемонии, после того, как разъедутся машины.

- Ты еще останешься?

- Да. Не хочу упустить шанс потолковать со Спиро.

- Я собираюсь удалиться с остальными еще теплыми телами. Буду в пределах досягаемости, если понадоблюсь тебе.

Я обратила лицо к солнцу и позволила себе мысленно вознести короткую молитву. Когда температура упала ниже десяти градусов, Стива не стал терять даром время на краю могилы. Ни одна вдова в Бурге никогда не надевала удобные туфли на похороны, и одной из обязанностей распорядителя похорон было не дать замерзнуть ногам пожилой леди. Вся служба заняла не более десяти минут, за это время не покраснел даже нос миссис Маккей. Я наблюдала, как семейство словно по команде удалялось, ступая по пожухлой траве. Через полчаса они уже будут в доме Маккеев, поедая закуски и наливаясь виски с содовой. И к часу дня миссис Маккей останется одна, удивляясь, что она будет делать, слоняясь по дому сама по себе весь остаток своей жизни.

Двери автомобилей захлопнулись, и двигатели завелись. Машины уехали.

Спиро стоял, уперев руки в бока, являя собой классический образчик многострадального владельца похоронного бюро.

- Ну? – обратился он ко мне.

Я вытащила пакет из кармана и вручила ему.

С обеих сторон гроба стояли гробовщики. Спиро вручил им пакетик с инструкцией вскрыть гроб и положить сей предмет внутрь.

Никто из мужчин даже глазом не моргнул. Полагаю, что когда ты проводишь всю жизнь, опуская освинцованные ящики в землю, нет необходимости выказывать излишнее любопытство.

- Итак, - произнес Спиро, поворачиваясь ко мне. – Как ты достала этот палец?

Я поведала ему краткую версию явления Кенни в обувном отделе, и как я нашла палец, придя домой.

- Как видишь, - подвел итог Спиро, - между мной и Кенни существует разница. Кенни всегда требовалось порисоваться. Любит что-нибудь натворить, а потом смотреть, как это сработает. Для него это все игра. Когда мы были детьми, я наступал на жуков и просто давил их, а Кенни втыкал в них булавки, чтобы посмотреть, как долго они будут окочуриваться. Полагаю, Кенни любил наблюдать агонию, а мне нравилась просто сделать работу. Если бы это был я, то поймал бы тебя на темной безлюдной парковке и просто засунул бы этот палец тебе в задницу.

Я почувствовала, как в голове что-то вспыхнуло.

- Только говоря гипотетически, разумеется, - добавил Спиро. - Я никогда не сделаю тебе такое, учитывая, какая ты симпатичная девушка. Если только ты не захочешь.

- Мне нужно идти.

- Может, увидимся позже. Пообедаем или что-нибудь еще. Только потому что ты - заноза в заднице, а я - мерзкий трус, не означает, что мы не можем быть вместе.

- Я скорее воткну иголку себе в глаз.

- Забегай как-нибудь, - предложил Спиро. – Я достал то, что ты хочешь.

Я боялась спрашивать.

– Очевидно, у тебя еще есть то, что хотел Кенни.

- Кенни - слизняк.

- Он же твой друг.

- Кое-что происходит.

- Например, что? – спросила я.

- Да ничего.

- У меня сложилось впечатление, что Кенни думает, будто мы партнеры и некоторым образом плетем против него заговор.

- Кенни - чокнутый. В следующий раз, когда увидишь его, пристрели. Ты можешь это сделать, не так ли? У тебя есть пистолет?

- Мне, в самом деле, нужно идти.

- Увидимся, - сказал Спиро, изображая пистолет и нажимая на воображаемый курок.

Я фактически рванула к «бьюику». Скользнула за руль, захлопнула дверь и позвонила Морелли.

- Может, ты и прав, мне пора отправляться в салон красоты мыть головы клиенткам.

- Тебе понравится, - пообещал Морелли. – Будешь рисовать брови толпе старых красоток.

- Спиро мне ничего не сообщил. По крайней мере, из того, что я хотела бы услышать.

- Я засек кое-что интересное по радио, пока ждал тебя. Прошлой ночью на Лоу Стрит был пожар. В одном из зданий, принадлежащих старому трубопрокатному заводу. Явный поджог. Завод давно заколочен досками, но кажется, кто-то использовал здание для хранения гробов.

- Ты хочешь сказать, что кто-то подпалил мои гробы?

- Спиро накладывал какие-нибудь обязательства на состояние гробов, или ты получаешь плату за живых или мертвых?

- Встретимся на месте.

Трубопрокатный завод занимал среднюю часть участка земли, зажатого между Лоу Стрит и железнодорожными путями. Его закрыли в семидесятые и оставили ветшать. Во все стороны от него тянулись пустыри, не представляющие собой никакой ценности. За пустырями находились действующие промышленные объекты: кладбище автомобилей, мастерская сантехнического оборудования, «Перевозки и Хранение Грузов Джексона».

Проржавевшие ворота, ведущие к заводу, были распахнуты, потрескавшееся асфальтовое покрытие было все в выбоинах, усыпано стеклом и мусором. В лужах темной воды отражалось свинцовое небо. На стоянке в бездействии торчала пожарная машина. Рядом с грузовиком была припаркована машина служебного вида. «Сине-белые» и машина пожарного маршала стояли под углом ближе к погрузочной платформе, где, очевидно, и произошел пожар.

Мы с Морелли припарковались бок о бок и проследовали к группе мужчин, которые беседовали и что-то писали в блокнотах.

Они подняли головы, когда мы подошли, и кивнули Морелли как знакомому.

- Что тут было? – поинтересовался Морелли.

Я узнала мужчину, который ответил. Джон Петруччи. Когда мой отец работал на почте, Петруччи был его контролером. Сейчас Петруччи был пожарным маршалом. Превратности судьбы.

- Поджог, - сообщил Петруччи. – Удачно, что пожар ограничился одним отсеком. Кто-то облил кучу гробов бензином и запалил. Причина пожара ясна.

- Есть версии? – спросил Морелли.