Профессионалы - Фридрих Незнанский

Капитонов оказался здоровенным упитанным мужиком. На нем была только водолазка, под которой буграми перекатывались мышцы недавнего штангиста. Впрочем, внушительный живот свидетельствовал о том, что Капитонов изрядно подзабыл, что такое спортивный режим.

— Что у вас, Николай Петрович, случилось в шестьсот семьдесят четвертой школе? — спросил Грязнов-старший.

— То есть? — удивился Капитонов.

— Присаживайтесь.

Возле стола, за которым располагался начальник МУРа, стульев больше не было (Вячеслав Иванович их оттуда убрал собственноручно), и Капитонову пришлось в поисках места для своего седалища отступить к стене.

— Почему вас оттуда выгнали?

— Меня не выгоняли, — с удивлением и обидой в голосе сказал Капитонов, — я сам ушел!

— Вот как. Вы диссидент?

— Кто?! — еще больше удивился Капитонов.

— Гражданин своей страны, не согласный с существующим режимом, — объяснил Вячеслав Иванович.

— Я… это… насчет машины хотел сказать, — сказал Капитонов, облизывая губы, — и того типа в багажнике.

— Оставьте, — Грязнов бесцеремонно оборвал его. — Я спрашиваю, почему вы не работаете больше в школе? Что за конфликт там у вас случился?

— Так это на меня те уроды настучали?! — возмутился Капитонов, немедленно вскакивая на ноги.

Вячеслав Иванович за этим его движением проследил с невольной тревогой: не было абсолютной уверенности, что с такой тушей он справится самостоятельно.

— Расскажите все сами, как было, — попросил он.

История оказалась простая и глупая, хоть и в духе Франсуа Рабле.

Бывший тяжелоатлет, по замыслу директора школы, на каком-то спортивном празднике должен был продемонстрировать свое неувядаемое спортивное мастерство: толкнуть штангу весом чуть ли не полтораста килограммов. Конфуза ничто не предвещало. Капитонов облачился в трико, затянул пояс потуже, натер руки тальком, вышел к штанге, расставил ноги пошире, взялся за гриф, рванул и… одновременно его организм тут же продемонстрировал собственную волю: выпустил мощнейшие газы. Это было сделано столь громко, что не могло остаться не замеченным никем из нескольких сотен зрителей-школьников, а главное — обонятельный эффект максимально вкусил директор, нерасчетливо стоявший сзади. Директор не смог совладать с приступом тошноты и, зажимая рот платком, бросился вон из спортзала. Его примеру последовали все, потому что газовая атака оказалась нешуточной. Дальше можно было не рассказывать…

Вячеслав Иванович встал и подошел к окну, чтобы Капитонов не смог увидеть гримасу на его лице, с помощью которой начальник МУРа сдерживал приступ хохота. Он вернулся к столу, нажал кнопку, и появился дежурный охранник.

— То, что вы сделали, это очень, очень, м-мм… нехорошо, — назидательно сказал начальник МУРа, и непонятно было, что он имеет в виду. Грязнов жестом показал, что арестованного можно увести и, когда тот уже был в дверях, быстро спросил:

— Да, так что там с этим типом в багажнике, я не расслышал?..

— Я не знаю, гражданин начальник, ей-богу! — тембр голоса экс-штангиста непостижимо изменился. — Меня Ванька попросил кулек какой-то тяжелый в машину перенести и все, ей-богу!

Капитонова увели. Грязнов заглянул в показания Капитонова, которые с него уже успели снять. Этого он еще не говорил. Уже лучше.

Привели Усольцева. Это был совсем другой типаж: длинный, худой, жилистый. Это уже не Рабле, подумал Грязнов, скорее, Чехов получается, просто «Толстый и тонкий», в самом деле.

Усольцев на Грязнова не смотрел, изучал интерьер. Это Вячеславу Ивановичу не понравилось. В том смысле, что как раз даже очень понравилось. Он поманил парня пальцем. Тот медленно подошел. Вячеслав Иванович поманил еще ближе и прошептал на ухо:

— Все делаешь правильно, ничего не меняй.

Усольцев уставился на него в полном изумлении. Грязнов, довольный произведенным эффектом, упал в кресло, арестанту сесть не предложил.

— Значит, согласно вашим показаниям, Иван Геннадьевич, человек, труп которого был обнаружен в багажнике вашей машины, вам неизвестен, и как он туда попал, вы, естественно, не знаете.

Усольцев кивнул, судорожно сглотнув.

Грязнов встал снова, подошел к нему вплотную и тихо сказал:

— Тут везде все записывается, не обращай внимания на то, что я говорю, держись выбранной линии.

Усольцев побледнел и даже немного зашатался.

— Но у вас же несомненно есть собственная версия того, как он мог к вам попасть. Я прав?

— А… — хрипло сказал Усольцев. — Я…

— Что?! — заорал Грязнов. — Лапшу вешать?! Водить за нос следствие?! Обманывать правоохранительные органы?!

— Можно я сяду? — прошептал Усольцев.

— Сядешь, сядешь, — пообещал Вячеслав Иванович. — Стоять, я сказал!!! Колись, сволочь, где труп взял? В Лужниках купил по сходной цене? На дороге нашел? На автозаправке подбросили, пока за бензин расплачивался? — Тут Грязнов ему явственно подмигнул, мол, мотай на ус.

— А… Да… — хрипло выдавил из себя Усольцев. — На бензоколонке.

— Ага! — Начальник МУРа снова вскочил на ноги. — Так и запишем. Где это было? Откуда ехали? Куда?

— Ехали… из Ховрино в… просто покататься поехали.

— Полседьмого утра?!

— Ну да, а что такого?..

— Ховрино — это же тоже Западное Дегунино, рядом с Бусиново, кажется. Ты что там делал, гад?!

— Я там живу…

Грязнов посмотрел адрес: ну да, Клинская улица, дом 7, все верно. Кстати, с нее прямой выезд на Фестивальную. Интересно, как все сходится, Денис прав…

— И где же вы там бензоколонку нашли, сукины дети?! Может, на железнодорожном полотне?!

Усольцев беззвучно, как рыба, открыл рот, потом закрыл. Повращал глазами, видимо, в надежде на то, что Грязнов снова встанет и что-нибудь облегчающее его положение на ухо шепнет. Но начальник МУРа сидел неподвижно.

— Так там есть, есть заправка! — вдруг радостно вспомнил Усольцев. — На той же Фестивальной, если в сторону Речного вокзала ехать, в сторону метро в смысле!

— Понятно.

— Там еще рядом конноспортивный комплекс! — не унимался Усольцев. Он отчего-то так обрадовался этой несчастной бензоколонке, словно она давала ему алиби, а заодно и индульгенцию по гроб жизни на все что угодно.

— Понятно, я сказал! — строго, но уже не крича сказал Грязнов. Он знал, что Усольцев готов. — Значит, бензоколонку сейчас всю арестуем, бензопровод перекроем, мало ли что, вдруг там какие изверги другие трупы растворяют (господи, что я несу, пронеслось у него в голове), а покамест вспомнишь внешность работника бензозаправки. Хотя знаешь что, нет, не нужно, не трудись, у них же кассовый аппарат, там все зафиксировано, кому сколько наливали.