Группа риска - Сергей Майоров

Олег вышел на улицу, вернулся обратно к шеренге продавцов. Вовик среди них не объявился, и пока Олег стоял, раздумывая, стоит обращаться к кому-то другому или лучше просто уйти, его тронул за рукав один из продавцов, маленького роста, щуплый, стоявший в шеренге с самого края.

— Ты Вовку спрашивал?

— Ну, а что?

— Его подрезали вчера.

— Как… подрезали?

— Не знаю, говорят, насмерть. Я не видел, меня вчера не было. Говорят, какие-то залетные шухер навели. Кого-то из ихних кинули, что ли… Вовку бритвой полоснули, еще одному селезенку разорвали. Они не здесь, в тот двор ходили разбираться.

— Н-да, дела… — Олег достал пачку сигарет, угостил продавца и закурил сам. — У вас тут что, такое веселье часто бывает?

— Бывало и хуже. — Паренек, которому при ближайшем рассмотрении никак нельзя было дать больше восемнадцати лет, неопределенно пожал плечами. — У нас с ним товар одинаковый, в одном месте берем. Надо чего? Сегодня торговли вообще никакой, скидку хорошую дам.

Олег помолчал, взвешивая ситуацию. У него осталось всего два патрона к «ТТ», и он приехал сюда, собираясь при помощи приятеля пополнить боезапас. Связываться с незнакомыми не хотелось, но и деваться, вроде бы, было некуда, да и щуплый паренек особых опасений не вызывал. Его он вообще голыми руками уделать может, а появятся приятели, так чтоб их отпугнуть, и двух патронов хватит.

Олег поманил паренька в сторону и вполголоса сказал:

— «Маслята» нужны.

— Что?

— Патроны. Для «ТТ». Можешь устроить?

Паренек вздохнул:

— У меня нет. Да и у Вовки их никогда не было. Это, вон, на том конце, видишь крайнего, с замотанной клешней? Попробуй к нему подойти… Только он, может быть, и разговаривать не станет. Сегодня все пуганые, а он с чего-то решил, что ты на мента похож.

— Я? Хм… А ты чего, не боишься этого?

— А я разбираюсь лучше и вижу, что никакой ты не мент. Да и у меня у самого брат в ментовке работает, если что, так…

— Не нравится он мне, этот твой однорукий. Если я на мента похож, то он — кидалово ходячее.

— Могу сам с ним договориться, за процент, естественно. Ты цену знаешь?

— Знаю.

— Тебе сколько надо?

— Четырнадцать.

— Два, значит, еще осталось, — понимающе улыбнулся паренек. — Мне много не надо.. Если все ровно, то полташка моя — идет?

— Легко.

Паренек пошел договариваться с «одноруким», а Олег отошел в сторону, покуривая и поглядывая по сторонам. Из кафе вышли бугай, с которым он разговаривал, и оба «качка». Бугай уселся в старенькую иномарку и укатил, а качки, раздвигая толпу чугунными плечами, миновали шеренгу оружейников и затерялись на территории рынка.

Вернулся с переговоров паренек.

— Столько у него нету. И ни у кого здесь больше нет. Десяток будешь брать?

— Возьму.

— Мой процент не меняется?

— Нет.

— Тогда давай через полчаса вон туда заходи, видишь, — паренек указал на арку в доме через дорогу. — Не бойся, там обычное место.

— Я и не боюсь. Ты принесешь?

— Я. С деньгами порядок? Показал бы, а?

Олег достал бумажник, приоткрыл, показывая, что деньги у него есть, но не давая оценить сумму.

— Нормально?

— Да вроде, да. «Пушка» с собой?

— Чего я, е…ый, по городу с ней таскаться? Я вообще не для себя беру! — получилось очень правдоподобно, несовершеннолетний знаток человеческих душ, пытливо взглянув Олегу в глаза, остался доволен и ничего больше не сказал.

Олег прошелся по барахолке, без особого интереса приглядываясь к товарам. Косметика, обувь, растянутое на каких-то вешалках и проволочках женское белье, выставленные прямо на земле музыкальные центры и огромное количество кожаных курток. За Олегом неотрывно следовали три десятилетних оборванца, забросившие школу после первого класса и прижившиеся на рынке в качестве всеобщих «шестерок». В бурлящей пестрой толпе они оставались абсолютно незаметными.

За пятнадцать минут до назначенного срока Олег пошел к месту встречи. Этот двор действительно часто использовался при продаже оружия. Вовик неоднократно рассказывал про него, и Олег запомнил, что он вовсе не является глухим, как кажется на первый взгляд. Если зайти с улицы в подъезд одного хитрого дома и подняться на пятый этаж, то там, пройдя коридорами, можно оказаться в соседнем подъезде, который выходит как раз в этот самый двор. Олег так и поступил. Спускаясь с пятого этажа, он услышал, как двумя этажами ниже щелкнула крышка открываемой бензиновой зажигалки, и замедлил шаг. Последние два пролета он вообще спускался на цыпочках, положив руку на заткнутый во внутренний боковой карман пистолет и прислушиваясь к каждому шороху.

Около окна на площадке второго этажа стоял «качок» — тот самый, один из двух, которых он видел в кафе. Он почти прижимался лбом к грязному стеклу, вглядываясь во двор. Пальцы ритмично мяли резиновые эспандеры-бублики. На полу, около левой ноги, дымился окурок.

Олег вытащил из кармана пистолет, отвел руку с ним за спину, спустился еще на пару ступеней и кашлянул.

Спортсмен развернулся, едва не вышибив стекло.

— Там ничего интересного не будет. Я туда не приду, — сообщил Олег, опускаясь еще ниже. — Ты ведь меня ждал?

— Э-э, ты чего наезжаешь? — Качок, как и совсем недавно Тихий, оценил соотношение сил в свою пользу. — Тебя е…т, кого я жду?

— Нет, но я хочу это знать.

— Ты че, ох…л, что ли, овца е…ая? — возмутился качок, шагая вперед. — Я те щас поинтересуюсь, ты че, не понял, с кем разговариваешь?

Улыбаясь, Олег поднял пистолет и взвел курок. Повисла долгая тяжелая пауза.

— Ты это, в натуре, «пушку»-то убери, — облизывая губы, забормотал качок. — Ты, че, обиделся, что ли? Блин, убери «пушку», пальнешь ведь сдуру!

— Не бойся, не первый раз. — Олег слегка приподнял ствол, целясь теперь в голову, — Тебя как зовут-то?

— Лева…

— Вот что, Левушка, у меня сейчас настроение хреновое, и терять мне нечего. Я уже два года в розыске, так что твой труп повредить мне никак не может. Скажи лучше по-хорошему, «кинуть» меня хотели?

Лева опять облизал пересохшие губы, потом, решившись, кивнул:

— Это Ромка все… Я не хотел и ему говорил, что не стоит, а он заладил, что пацан левый появился, ходит, патроны для «тэтэшника» спрашивает, «лопатником» сверкает.

— Ромка — это кто?

— Ну тот, длинный, с перевязанной рукой.

— Он же меня за мента сначала принял!

— Да разобрался потом. И Славик подсказал, у него глаз наметанный.