Дом лжи - Дэвид Эллис

Так что если утренней забавы за мой счет ему казалось мало, то он находил меня во время ланча в школьной столовой, подходил к моему столу и трепал меня за макушку. Я каждый день приносил из дома бутылку «Гаторейда»[37] – мама старалась, чтобы я наращивал вес. «Ты ведь не против, правда, Мини-Мы?» – говорил Митчел и сгребал со стола бутылку. Один раз я даже купил две бутылки, чтобы компенсировать себе этот грабеж, но он забрал обе. «Похоже, сегодня у меня праздник», – сказал он. Все, кто сидел со мной за одним столом, такие же первогодки, как и я, только отводили глаза. Никто из них ничего мне не говорил. Все знали, что на моем месте они делали бы то же самое, что и я, – то есть ничего.

Митчел был некоронованным королем нашей школы. Представители университетов съезжались отовсюду посмотреть, как он борется, и завербовать его в студенты. Но у него так ничего и не вышло. Сначала Митчел облажался на одном крупном соревновании, потом у него возникли какие-то нелады с законом, и он чуть не загремел в тюрьму.

Так что кто знает, может быть, карма все-таки существует. И, может, мне следует оставить все как есть. Но каждый раз, нащупывая шрам на левой щеке, под глазом, я невольно думаю о Митчеле.

* * *

Вечером, в начале восьмого, я выхожу из школы и пробегаю пять миль через Викер-парк. В переулке за «Вива Медитеррейниа» останавливаюсь. Погода сегодня нервная – то дождем брызнет, то теплом поманит, поэтому большого наплыва гостей в патио не наблюдается, но несколько человек в свитерах и куртках все же сидят за столиками снаружи и потягивают коктейли, наслаждаясь последними часами уходящего лета.

Ровно в восемь я достаю зеленый телефон и отправляю сообщение:

Добренького тебе вечерочка, лэсси.

Она отвечает:

Хм, вообще-то Лэсси звали собаку, но ОК.

Ага, дуется. Я пишу:

Дуешься, да?

Ответ:

Плохо спала ночь Кон храпит ужасно (зевок).

Вот это здорово. Даже мужа по имени назвала… Ладно, моя очередь:

Так вот почему я не связался с тобой утром?

Ответ:

Когда он ушел, я до полудня спала.

Ага, годится. Я пишу:

Не могу сказать, что мне приятно представлять, как ты спишь с ним.

Она отвечает:

Это же его дом, не лечи мне мозг.

Точки мигают, и телефон выдает следующую фразу:

LOL не РЕВНУЙ черотов автокорректор пока.

И то верно. Я выключаю телефон, вынимаю сим-карту и кладу то и другое в карман шортов.

Поднимаю голову и смотрю на ряды квартир – точнее, на балконы, выходящие в переулок. Третий снизу пуст, но в окнах за ним горит свет.

Третья снизу квартира принадлежит Кристиану Ньюсому, и он трахает Вики последние две недели.

Конечно, я об этом знаю. Пару раз, прибегая сюда, я даже видел Кристиана на балконе. Иногда он сидит там один. Иногда – со своим другом Гевином. Но никогда не с Вики. Нет, она слишком осторожна, чтобы показываться с Кристианом на людях.

Огорчен ли я, что у Вики секс с другим мужчиной? Конечно. Я же нормальный человек. Кто-то может сказать, что у меня и самого рыло в пуху, так что не мне жаловаться в подобных обстоятельствах.

Я стараюсь проявлять здравомыслие. Иногда это мне удается.

А иногда я беспокоюсь из-за разной ерунды куда больше, чем следует.

День после Хэллоуина

40. Джейн

Поникший Конрад Бетанкур сидит, откинувшись на спинку дивана в своей гостиной. Обведенные глубокими темными кругами застывшие глаза смотрят куда-то вдаль. Единственное, чему в его внешности можно позавидовать, так это загару.

Офицер полиции встретил Бетанкура в аэропорту О’Хара, где его самолет совершил посадку два часа назад. Оттуда Бетанкура повезли в морг округа Кук, где он опознал тело своей жены Лорен. Сопровождавший вдовца офицер отчитался кратко: увидев тело, Бетанкур прошептал: «Господи, боже мой», подтвердил, что это его супруга, с которой он прожил три года, после чего попросил разрешения побыть в одиночестве. Чем он занимался в эти несколько минут – тихо плакал, выл, как раненый зверь, или оставался собранным и спокойным, – Джейн уже не узнает, потому что никто при этом не присутствовал. Выйдя из комнаты, которую ему предоставили для уединения, Бетанкур всю дорогу до дома молчал.

– Кто сделал это с моей женой и почему? – спрашивает он вдруг.

«С моей женой». Не с Лорен. С тех пор, как Бетанкур переступил порог своего дома, он ни разу не заговорил о ней как об отдельной личности, все время как о собственности. Как это по-мужски, думает Джейн и невольно задается вопросом, как бы она себя чувствовала, будь замужем за человеком, который никогда не называл бы ее по имени, а только «моя жена». Любопытно будет когда-нибудь выяснить.

– Помогите нам найти ответ на этот вопрос, – говорит она вслух.

– Ну, самоубийства она не совершала.

– Вы так думаете? Почему?

– Это не в ее духе. – Подробностей он не выдает. Вообще ведет себе как начальник, босс, который привык раздавать указания и никогда ничего не объяснять. Джейн почти уверена, что ей не понравилось бы работать с таким, как он.

– У нее не было депрессии?

– Не в том смысле, в каком вы думаете. Мы… мы собирались развестись, – говорит Конрад. – Так что вряд ли для нее это было счастливое время.

– Кто-нибудь из вас подал на развод? – спрашивает Джейн, хотя уже знает ответ от Кассандры.

– Я.

– Могу я спросить вас, почему? – Джейн тут же упрекает себя за то, что спросила, словно извинилась. Она – коп и расследует убийство. Значит, он обязан отвечать на любые ее вопросы, даже если они кажутся ему очень личными. Спрашивать надо уверенно.

Бетанкур меряет ее взглядом с головы до пят, неодобрительно прищурившись.

– Непримиримые противоречия.

– Нельзя ли подробнее?

Поначалу ему, кажется, становится забавно – нахалка, наверное, сказал бы он ей, не будь на ней полицейской формы, толстая нахалка, – но он вдруг прерывает визуальный контакт и упирается взглядом в стену.

– Наш брак не работал.

– Ваша жена была согласна с такой оценкой?

Этот вопрос, похоже, забавляет его даже больше, чем предыдущий.

– Наверняка.

– Когда вы подали заявление на развод?

– Пару недель назад.

– То есть в октябре, в середине месяца.

Бетанкур пожимает плечами:

– Проверьте. Это же открытая информация.

Она не