День похищения - Чон Хэён

– Я так понимаю, представляться не надо.

У той отпала челюсть, на что девочка с милой улыбкой продолжила:

– Ну тогда давайте-ка отключим телефон – разговор будет.

Глава 3

Похищение № 2

1

Квартира у Хеын оказалась заурядной и небольшой. Гостиная на такое количество гостей была точно не рассчитана: на диване у стены они втроем могли бы поместиться, только если б уселись друг к другу впритык. Напротив дивана на стене висел телевизор с плоским экраном, в потолок встроена квадратная светодиодная панель. Она давала достаточно света, но в углу комнаты дополнительно стояла еще одна лампа – не столько для освещения, сколько для интерьера. На стене с телевизором больше никаких популярных элементов декора не было. Возле дивана ютился журнальный столик без журналов, на кухне, примыкавшей к гостиной, стоял небольшой обеденный стол, тоже отодвинутый к стене. Перед столом был стул – только один. Навесные шкафчики над раковиной не висели, вместо них была небольшая полка с тарелкой, плошкой для риса, миской и кофейной чашкой – всего по одной штуке. Выходит, жила она одна, раз посуды много не требовалось. Мёнчжун был даже немного расстроен: дом как дом, ничего примечательного, за исключением того, что внутри было на удивление чисто и пусто. Чувствовалось, что здесь никого больше не ждут. Да, вот такой она была матерью – родила и сбежала… Но ведь если ради своей дочери решилась на похищение чужого ребенка, то, наверное, это тоже можно считать своего рода разновидностью материнской любви. Только непохоже, что она готовилась принять в своем доме кого-то еще: ни стула лишнего, ни кружки… Даже фотографии Хиэ нигде не стояло.

Хеын взглянула по очереди на Рохи, потом на Мёнчжуна:

– Что здесь вообще происходит?

Мёнчжун сам не знал, с чего начать разговор, но из него чуть не лезло наружу: «Это я тебя должен спросить! Девчонку – да, я похитил, как ты и предлагала, но теперь-то меня в убийстве подозревают!» Он уже собирался раскрыть рот, чтобы все это выпалить, как тут по его бедру хлопнула маленькая ладошка. Рохи, жестко глядя на хозяйку, спросила:

– Как-то не очень радушно вы гостей встречаете. Может, хотя бы чаем угостите?

В глазах девочки откровенно читалось: «Понимаете, что я прямо сейчас могу в полицию на вас заявить?» Под ее колючим взглядом обескураженная Хеын пошла на кухню: вскоре оттуда послышалось сопение электрического чайника. Мёнчжун заметил, как губы Рохи дернулись и растянулись в ухмылке. Но почему она улыбается, ему было непонятно.

Чуть погодя Хеын вернулась в комнату с подносом, на котором стояли бумажные стаканчики. Стакан с пакетиком черного чая достался Мёнчжуну, на долю Рохи выпал стакан с обычной водой.

– Молока не держим.

– Не особо и рассчитывала. Все равно пить не собиралась – мало ли что туда подсыпано…

– Ты ж сама проси… Ох!

От вонзившегося в бок локтя начавший было говорить Мёнчжун невольно заткнулся посреди фразы. Хеын вопросительно изогнула бровь:

– Вода бутилированная, бутылка новая. Ничего я туда не добавляла. – И она уселась напротив них прямо на пол.

От этого Мёнчжун, сидевший на диване, почувствовал себя неловко и тоже решил пересесть на пол, однако на полдороге передумал, замер на полусогнутых, а потом снова сел на диван. Там ему опять стало неудобно, он начал сползать вниз на пол и замер в полуприседе.

– Срать собрался?

Под раздраженным окликом Рохи Мёнчжун в итоге угнездился на диване. С безразличным видом, словно это относилось не к нему, отхлебнул чай из стакана, но вкуса разобрать не смог. Когда они еще жили вместе с Хеын, дома у них черного чая не водилось – лишь растворимый кофе «3 в 1» в желтых упаковках: такой был вкуснее, чем в коричневых. Правда, немного дороже, но от этого удовольствие казалось только бо́льшим.

– До тебя невозможно дозвониться, в чем дело?

– За мной, походу, следили, так что мобильный я выбросил.

Это была самая короткая версия того, что Мёнчжун хотел рассказать ей о произошедшем за это время. Он уже хотел возвращать Рохи, но поскольку к ней неожиданно начала возвращаться память, то теперь самым важным было вернуть ее саму в нормальное состояние. Хеын тем не менее его короткий ответ вроде как устроил, но все равно она в задумчивости потерла лоб.

– И сколько ты еще будешь с ней прятаться? Того гляди, на тебя еще всю вину повесят.

– Чью вину повесят? Уж не вашу ли, уважаемая?

Хеын взглянула на Рохи. Хмыкнула, поняв, с какими мыслями девчонка пришла к ней.

– Гляди-ка, и впрямь гений-вундеркинд, куда там простым смертным…

Мёнчжун выпучил глаза.

– Гений? Кто?

– Прогуглить ее не пробовал?

– Как? Говорю же, мобильный выкинул.

Хеын вздохнула, включила свой, вошла в интернет. Ее пальцы заметались по виртуальной клавиатуре, набирая в поисковике «Чхве Рохи». Повернув телефон к Мёнчжуну, она показала результаты поиска. Экран пестрел заголовками: «Убийство в доме директора клиники: кто она, единственная выжившая из всей семьи?», «Выяснено: гениальную дочь убитых родителей зовут Чхве Рохи», «В 8 лет – и уже член Mensa[19]».

При этом в новостях не говорилось, что девочка пропала и ее разыскивают. Мёнчжун протянул было руку к телефону, чтобы прочитать новости повнимательнее, но Хеын проворно убрала гаджет в карман. Его пальцы ухватили лишь воздух, и ему ничего не оставалось, как забрать руку назад. Рохи ухмыльнулась, а Мёнчжун, делая вид, что его самолюбие не пострадало, гордо расправил спину.

Хеын взглянула Рохи прямо в глаза.

– Знаю, что ты думаешь. Но это не я.

– То есть на меня выбор случайно пал, просто потому, что семья богатая?

Теперь уже пришла очередь Хеын замолчать и подбирать слова. Ее длинные ресницы отбрасывали тени, рот упрямо сжат; было заметно, что она что-то обдумывает. Чуть погодя женщина подняла голову и, скривившись, сказала:

– Мне нужны были деньги.

– Это не новость. – Рохи в выражениях не церемонилась.

– А также тот, кто точно заплатил бы и в полицию обращаться не стал… – Хеын помолчала, потом добила контрольным в голову: – Такой, как твой отец.

* * *

Основатель «АмКор фармасьютикс» Пак Кисун даже в свои 72 года выглядел вполне себе стильно. Он не казался дряхлым, скрюченным стариком – благодаря спорту фигура у него была прямая и стройная, а рубашка с