Тело с историей - Николай Иванович Леонов

Минуточку.

Было некоторое желание протереть глаза: он находился практически вровень с дном оврага, давшего имя улице, но на дисплее смартфона красовалось пять «палок» – крепеньких, самодовольных и бесспорных.

Поразмыслив, Лев Иванович набрал номер сержанта Зубкова. Ответил сонный, но бодрый голос:

– Здравия желаю, товарищ полковник, вы никак опять к нам?

– Привет, товарищ сержант. А скажи мне, пожалуйста, что за дичь творится в вашем богоспасаемом краю? Я тут на дне ущелья, а связь – как на Красной площади.

– Что? – перепросил Зубков, но тотчас сориентировался: – А! Я понял, вы это, наверное, у тринадцатого дома.

– Понятия не имею, Сережа. Тут табличек нет.

– Да и не надо. Там только в одном месте интернет нормально берет, – словоохотливо пояснял сержант, – у дома номер тринадцать. Сам-то дом фасадом на Центральную, но усилок у них барский, вот и добивает.

– Ясно. Ну ладно, спасибо. Извини, если разбудил.

– Ничего, – великодушно отозвался Сергей и отключился.

Лев Иванович задумчиво оглядел местность.

Дорога от шоссе спускается резко вниз, забор выдается. Водителю, следующему по направлению к шлагбауму, непросто увидеть человека, находящегося за этим углом. И человеку, если он идет в одном направлении с машиной, заприметить ее нет возможности. Особенно если в голове туман, на голове – капюшон, а вокруг метель.

«До Сидова дома примерно час ходьбы – это если в хорошей форме. За это время человек вдрызг пьяный и больной вполне способен замерзнуть, особенно с учетом сломанных ребер.

Нет, не может быть, чтобы это был случайный наезд. Удар сильный, скорость высокая, надо быть самоубийцей, чтобы бесцельно гнать по незнакомой дороге под горку и под семьдесят».

Он снова сел за руль, доехал до шлагбаума, развернулся, поднялся обратно к дому номер семь – и поехал вниз, ускоряясь и контролируя спидометр.

Сорок. Сорок пять. Уже мотает. Пятьдесят пять. Первый поворот пройден с грехом пополам, опасно повело в сторону оврага. Мысленно перекрестившись, он врубил третью, нажал на газ, прошел второй поворот.

Стрелка одолела шестьдесят, шестьдесят пять. Третий поворот. Дорога внезапно кончилась, а машина продолжала идти вперед. Он сдался, сбросил скорость, лишь так удалось удержаться на дороге, не слететь в овраг, не влететь в забор.

«Можно считать доказанным, что невозможно случайно мчаться по этой дороге с такой скоростью».

С грехом пополам взобравшись обратно на гору и выехав на шоссе, он позвонил Жоге.

– Ким?

– Я, Лев Иванович, слушаю.

– Ты давно видел Майю? Жену Сида.

– Точно не скажу, по-моему, более года назад.

– Я понимаю, что с женщинами все сложно, но все-таки. Нет ли у тебя ее номера?

– Я его помню, – неожиданно подтвердил Жога, – если она его не сменила. Простой номер: шестьсот семнадцать сто пятьдесят восемь, два нуля, пятьдесят восемь.

Простившись, Гуров позвонил Крячко.

– Я тебе что, всемирный информаториум? – недовольно спросил он.

– Сам виноват, – заметил Лев Иванович, – не надо быть таким милым и отзывчивым. Станислав Васильевич, глянь одним глазком в биллинг: нет там номера шестьсот семнадцать сто пятьдесят восемь, два нуля, пятьдесят восемь?

– Нет, – после паузы ответил коллега. – Это хорошо или плохо?

– Смотря для кого.

– Например, для Ли Майи Александровны, инструктора по экстремальному вождению?

– Станислав, вы подавляете меня своим интеллектом, – выдержав благоговейную паузу, признал Гуров.

– Ну-ну, не впадай в отчаяние, старый друг, – свеликодушничал Крячко, – достаточно было забить номер в поисковик, который, как известно, знает все. Адрес нужен? Недалеко от тебя.

– Давай.

Вот и он, этот гриб, про который образно упоминал Станислав. Тот самый гриб, бегающий вокруг и размахивающий шляпкой. Умный следователь – Степа – успокоился на том, что Сид жил один, глупый (пусть и коварный) Рокотов – на том, как бы половчее посадить жирного налима Жогу, и тоже не стал возиться с женой. А ведь отработка родственников – того более, потенциальных наследников – это азбука, первое, что должно стоять на повестке дня.

Что это за женщина? Где она постоянно обитает? Какие конкретно отношения у них с мужем? Когда последний раз разговаривали, виделись, на чем завершился этот «дружеский» саммит? И, самое главное, где она находилась двадцать первого ноября с семи до девяти вечера?

«По логике вещей она по-прежнему наследница, – размышлял полковник, – муж умер, брак считается прекращенным, и посмертное решение мирового судьи о разводе – не более чем оксюморон и казус, надо полагать правовых последствий не порождающий. По крайней мере, если не будет возражений со стороны. Следовательно, к ней как наследнику переходит все имущество, в том числе права на музыку. И долги театра. Хорошо, пусть долги. Однако о долгах она, скорее всего, не знает – сообщение, по словам Анищенко, появилось только-только сейчас».

Он вспомнил слова Жоги: «К тому же неизвестно, кто кого на герыч подсадил. Не надо быть наркологом: тетка, вылезшая из этой клоаки, вряд ли испытывает добрые чувства к человеку, туда ее погрузившему. Даже если это друг детства и муж. Звучит логично. Тогда, черт подери, почему все эти сыщики доморощенные не соблаговолили с ней поработать?»

«Тихо, тихо, – осадил он сам себя, – ты сердишься, полковник, стало быть – не прав. Все к лучшему! Сам же вечно поучаешь: горячка в любом деле губительна. Теперь, когда известно практически все – обстоятельства, способ пусть не убийства, но, скажем так, причинения повреждений, приведших к смерти… причем известно не ей, а мне, то самое время поговорить и с ней».

Пиликнул телефон: это Станислав, гордясь своей технической сметкой, скинул точку геотаргетинга.

«Нет, сейчас ехать-то к ней не стоит, – соображал Гуров, следуя обратным курсом, – если это она, то может всколыхнуться, а сие не есть хорошо и грязная работа. Пожалуй, раз у супруги незапланированный выходной, можно предложить ей хлебнуть адреналинчику».

Глава 17

– Куда-куда мы едем? – переспросила Мария, со