Любопытство наказуемо - Энн Грэнджер

На верхней площадке лестницы лицом ко мне стояла женская фигура в черном платье. Из-за того, что я находилась в темноте, а на таинственную фигуру свет падал сзади, от окна, я почти не видела ее лицо. Она показалась мне столь же таинственной, как и фигура, которая на моих глазах незаметно вошла в дом из парка в первую ночь. Женщина стояла неподвижно, и было так тихо, что я, не скрою, немного испугалась. Мной даже овладело глупое желание развернуться и броситься назад, в комнату. Но я сурово сказала себе, что такой зловещий вид фигуре придает своеобразное освещение. Я заставила себя быстро пойти в ее сторону, хотя меня нисколько не удивило бы, если бы таинственная фигура растаяла при моем приближении.

Выйдя на площадку, я не без облегчения поняла, что передо мной стоит Фиби Роуч. Я-то думала, что загадочной женщиной окажется некрасивая и неприметная особа, служившая горничной у обеих сестер, хотя у той не было причин ждать меня, а фигура явно ждала меня. Я вспомнила, что мисс Фиби завтракала в своей комнате и не спускалась вниз до середины утра. Должно быть, она только что покинула свою спальню. После того как труп убрали из их владений, сестры быстро сняли траурные наряды. Сегодняшнее платье, как я увидела, было пурпурного цвета. Я почти не сомневалась, что и Кристина Роуч надела такое же платье… Неужели сестры заранее сговариваются, во что одеться?

— Доброе утро, мисс Фиби, — сказала я. Мне показалось, что голос мой эхом отдается от стен в коридоре верхнего этажа.

— Доброе утро, мисс Мартин. — Фиби посмотрела на меня очень странно. Возможно, все дело было в освещении, а может быть, вдруг подумалось мне, она очень близорука. До сих пор я еще ни разу не видела ее в очках. Правда, я ни разу не заставала ее за чтением, хотя ее сестра Кристина и заявляла, что Фиби «всегда сидит, уткнувшись носом в книгу». Может быть, она читает только в своей комнате и именно поэтому так поздно спускается вниз? — А я собиралась зайти к племяннице. Вы, случайно, не знаете, у себя ли она?

— Да, и я с ней говорила, но она до сих пор очень нервничает. Я уговаривала ее пойти со мной на прогулку, но она отказывается. Может быть, вы сумеете ее убедить?

Я надеялась, что она примет мое предложение, но после кратчайшей заминки Фиби Роуч покачала головой:

— Моя племянница упряма. Искренне верю, что упрямство — ее единственный недостаток. Даже в раннем детстве, если она что-то вбивала себе в голову, ее невозможно было переубедить. Добавьте к этому естественную юношескую порывистость… — Мисс Фиби вздохнула и уныло покачала головой. — Мы с сестрой делаем для милой Люси все, что только можно, — продолжала она. — Я знаю, что Чарлз, мой брат, прислал сюда вас, потому что решил, будто Люси будет легче в обществе более молодой и более живой особы, которой она могла бы довериться. Все мы волнуемся за нее. По-моему, Чарлз верит, то есть… ему кажется, что мы не смогли предотвратить…

Она смущенно замолчала. Наверное, она имела в виду поспешный брак Люси с Джеймсом Крейвеном.

— Уверена, мадам, вы всегда делали все, что могли.

Не их вина, что они совершенно не способны справиться с Люси. Ну а роман, который они не сумели предотвратить… это дело другое. Иногда любовь лишь пышнее расцветает, чувствуя сопротивление; молодые возлюбленные очень изобретательны, придумывая, как им встречаться. Судя по тому, что рассказал мне Лефевр о Джеймсе Крейвене, сестрам вряд ли удалось бы ему помешать. Возможно, в результате молодые бы просто сбежали.

Я пересказывала Бену нашу с мисс Фиби беседу в сокращении, выкинув из нее все, что я не считала нужным ему сообщать.

Мисс Фиби медленно оглядела меня с ног до головы — ее взгляд не оскорблял, но сильно смущал меня.

— Вы очень неплохо выглядите, мисс Мартин, и, хотя вас не назовешь красавицей, вы весьма миловидны. В вас, если можно так выразиться, чувствуется присутствие духа.

Мисс Фиби говорила с таким невинным видом, что я приняла ее слова за комплимент. Оказалось же, она имеет в виду нечто совершенно иное.

— Моя племянница очень хорошенькая, вы не считаете? — вдруг спросила она.

— Да, очень, — согласилась я.

— Когда у нее хорошее настроение, она настоящая красавица; так мне всегда казалось. Сейчас она чувствует себя неважно. Она такая с тех пор, как умерла ее малышка. Нет, все началось еще раньше, когда мистер Крейвен уплыл в Китай. Она впала в уныние. Моя сестра укоряла ее, говорила, что уныние — грех. Напоминала, что Роучам следует выказывать больше силы духа. Мне было очень жаль малышку… — Мисс Фиби вздохнула. — Я, конечно, никогда не была красавицей; меня всегда считали дурнушкой. Сначала я была некрасивой девочкой, позже — некрасивой молодой женщиной, а теперь я — уродливая старуха.

На мой взгляд, мисс Фиби была не старше пятидесяти лет. Так как мне и самой скоро должно было исполниться тридцать, я не считала возраст пятьдесят лет глубокой старостью. С некоторым раздражением я подумала: джентльмена пятидесяти лет в обществе считают еще вполне пригодным. Тридцатилетнего мужчину считают совсем юнцом! Почему же женщин так жестоко «убирают на полку»? Я молча ждала продолжения, догадываясь, что мисс Фиби хочет сказать что-то еще.

Она наклонилась и понизила голос, как человек, который собирается открыть какую-то тайну:

— Мне кажется, мне очень повезло, что я некрасива. Конечно, в молодости я так не думала. Тогда мне хотелось быть хорошенькой, такой, как сейчас Люси. Но теперь, думая о печальном положении племянницы, я верю, что для женщины родиться некрасивой — поистине благо. Дурнушки избавлены от многих печалей и горестей.

С этими словами мисс Фиби сладко улыбнулась мне и начала спускаться вниз, очевидно забыв о своем намерении постучаться к Люси.

Ее слова оставили меня в полном замешательстве. На что она намекала? Может быть, не Люси, а Фиби нужен человек, которому она могла бы довериться? В конце концов, я выкинула произошедшее из головы и следом за ней спустилась вниз.

Бен мрачно оглядывал парк; мне показалось, будто он обдумывает то, что я ему рассказала, поэтому я на некоторое время прервала свой отчет.