Наваждение - Линкольн Чайлд

Саванна, штат Джорджия

Джадсон Эстерхази стоял в своем кабинете, набитом антиквариатом и мебелью, и смотрел в одно из окон, выходящих на Уитфилд-сквер, теперь пустынный. Шел холодный дождь; вода, стекая с пальм и беседки в центре сквера, собиралась в лужи на мощеной Хабершем-стрит. Д’Агосте брат Хелен сегодня казался совсем другим: изящные манеры исчезли, лицо печально, красивые черты искажены.

— Она никогда не проявляла интереса к попугаям, в частности к каролинскому?

— Никогда, — ответил Эстерхази.

— А к «Черной рамке»? Она никогда о ней не упоминала, хотя бы мимоходом?

Эстерхази покачал головой.

— Все это для меня новость. Я, как и ты, теряюсь в догадках.

— Понимаю, как тебе тяжело.

Эстерхази отвернулся от окна. У него двигалась челюсть, и д’Агосте показалось, что он едва сдерживает гнев.

— И вполовину не так тяжело, как узнать про этого Траппа. Его, говорите, уже привлекали?

— Арестовывали, но виновным не признали.

— Это не значит, что он невиновен, — заметил Эстерхази.

— Еще как виновен, — вставил д’Агоста.

Эстерхази глянул в его сторону.

— И не только в подлоге и вымогательстве. Вы еще упоминали словесные и физические оскорбления.

Лейтенант кивнул.

— И он тоже хотел отыскать картину… «Черную рамку»?

— Больше, чем кто-либо другой, — сказал д’Агоста.

Эстерхази повернулся к окну и сжал кулаки.

— Джадсон, — сказал Пендергаст, — помни, что я тебе говорил.

— Ты потерял жену, — бросил через плечо Эстерхази, — а я — любимую младшую сестру. Забыть о таком нельзя, хотя можно как-то смириться. Но теперь, зная такое… — Он с трудом перевел дух. — Да еще этот бандит тоже, возможно, причастен…

— Мы пока не установили, — напомнил Пендергаст.

— Но, будьте уверены, все докажем, — вставил д’Агоста.

Эстерхази не отвечал. Он смотрел в окно отсутствующим взглядом, медленно двигая желваками.