Доживем до зарплаты - Люся Лютикова

Если не знаешь, что делать, – ничего не делай. Именнотак я сейчас и поступлю. Мои изыскания ни к чему конструктивному не привели,единственная недоброжелательница Веры, по всей видимости, не связана спокушением на нее. Поеду-ка я домой, съем что-нибудь шоколадно-мучное, почитаюхорошую книжку и лягу спать. А завтра, быть может, у меня появится другая идея.Утро вечера мудренее.

Я затрусила по улице. Старая куртка не спасала от мороза,холод пробирал до самых костей. Ничего, в метро отогреюсь. Я припустилабыстрей, вскоре вдалеке замаячила буква «М». В подземном переходе былонемноголюдно, «час пик» давно прошел. Я остановилась около книжного лотка ипринялась разглядывать детективы. Рядом другая покупательница выбирала вцветочной палатке букет.

– Этот сколько стоит? А вон тот? – тыкала онапальцем.

– Везде есть ценники, – ответила ей продавщица.

Дама в песцовой шубе мгновенно взорвалась:

– Да я своим глазам не могу поверить, поэтому испрашиваю! Неужели эти чахлые ветки – пятьсот рублей?!

– Это орхидеи из Испании, – смиренно объяснилацветочница.

– А эти розы, наверное, прилетели с Венеры! Стоят, каккилограмм золота!

И хотя покупательница привязывалась не ко мне, япочувствовала, как внутри вскипает раздражение. Чего пристала? Не нравится – небери! Разве кто-то заставляет?

– Ювелирный магазин находится совсем рядом, –встряла я. – Если поспешите, еще успеете прикупить золотишко.

Песцовая дама огрызнулась:

– Тебя забыла спросить!

– Возьмите хризантемы, они дешевле, – миролюбивопредложила продавщица.

– Мне дерьма не нужно! – высокомерно ответствоваладама, цапнула самый большой букет роз и швырнула мятые купюры на пол: –Подавись, спекулянтка!

Я ожидала, что девушка ответит ей что-нибудь оскорбительное,но та лишь присела на корточки и молча собирала с пола купюры. Когда онаподнялась, в ее глазах стояли слезы.

Я принялась утешать цветочницу:

– Не обращайте внимание, мало ли вокруг хамов! Еслиреагировать на каждого, никаких нервов не хватит!

Мои слова возымели обратный эффект: девушка разрыдалась.

– Вы не представляете, как я устала! – говорилаона сквозь слезы. – Все срывают на мне зло, будто лично я «крышую»цветочный рынок в Москве. А я, между прочим, в этом месяце вообще работаюбесплатно.

– Как это?

Она вытерла слезы:

– Да вот так! И в следующем тоже. – Она безнадежномахнула рукой: – Да кому это интересно!

– Мне. Мне очень даже интересно.

Продавщица недоверчиво хмыкнула:

– Такие люди, как я, никого не интересуют. У меня нетни регистрации, ни медицинского полиса – ничего. И в Москву я «приперлась»…

– Я тоже, – ответила я, – так что мы одногополя ягоды.

– Правда? Ну тогда расскажу.

* * *

Москвичи! Уважайте таджиков, укладывающих асфальт в вашемдворе! Не забывайте – ваши предки начинали так же!

Но у жителей Первопрестольной очень короткая память. «И чеговы все сюда претесь? Москва не резиновая!» За два года пребывания в столицеОксана почти ежедневно слышала подобные высказывания в свой адрес. Иногда онане выдерживала и принималась оправдываться:

– Потому что у нас тяжело жить.

– А нам здесь, можно подумать, легко! – огрызалисьмосквичи и, плотнее закутываясь в шубы, отправлялись в свои теплые уютныеквартирки. А Ксюша оставалась торговать на морозе в курточке на «рыбьем меху».

Оксана кривила душой: на ее родине жить не тяжело, а простоневозможно. Маленький шахтерский городок на Западной Украине практическиопустел. Шахту закрыли, работы нет, денег тоже, люди падают на улице в голодныеобмороки, как во время войны. Оттуда уехали все, кто только мог. Вспоминалиадреса дальних родственников, живущих в России, созванивались с бывшимиоднокурсниками, обитающими в Москве, – и в путь. Те же, у кого не былоникаких друзей, отправлялись в Первопрестольную на свой страх и риск. Такпоступила и Оксана.

Трудоустройство без трудовой книжки, без выходных и без «больничных»– для приезжих это обычное дело. Вот он, «светлый путь» гастарбайтерши вМоскве: сначала наведаться на вещевые рынки, пройтись вдоль рядов, спросить, нетребуется ли продавщица. Как правило, девушек охотно берут на работу бравыеджигиты из ближнего зарубежья. Условия оплаты: еда и ночлег в квартире этогосамого джигита. Обязанности просты: весь день простоять на рынке, а ночьюобслужить хозяина в постели. Некоторым работницам удается договориться онебольшой зарплате в 50–100 долларов в месяц, но это зависит исключительно отее женской хитрости и обаяния.

Следующая ступенька в карьерной лестнице – работа заприлавком. Только прилавок находится на открытом воздухе. Лоток около метро, нанем выставлен нехитрый товар: лезвия, губки для обуви, носовые платки, скотч ипрочая мелочевка. Все дешево, китайского производства и низкого качества.Рабочий день ненормированный, от рассвета до заката, пока идут покупатели. Есличто-то стянули с лотка, расплачивайся из своего кармана. А в туалет, извини,под себя. А ты как думала? Ведь лоток не бросишь. Хорошо, если рядом торгуетмороженщица, и она сможет приглядеть за твоим барахлишком, пока ты отошлапописать. Но если рядом никого нет или ты с соседями не дружиш?? – тогдазапасайся памперсами для взрослых. Заработать можно 100–200 баксов в месяц, приусловии, что товар воровали мало.

Своеобразным повышением является «уход под землю» – вларьки, расположенные в переходах метро. Здесь, по крайней мере, ты укрыта отдождя и снега, а зарплата достигает 200–300 долларов. Ну а 12-часовая рабочаясмена, отсутствие естественного освещения и перерыва на обед – это уже мелочижизни.

В цветочном киоске Оксана работала почти год. Даннойторговой точкой, а также всеми аналогичными киосками в районе владел Тимур –упитанный мужчина неопределенной кавказской национальности. Представительмаленького, но гордого народа не баловал своих работниц. Расчет с хозяиномпроисходил лично и ежедневно. В конце смены Ксюша сдавала Тимуру дневнуювыручку (порой она доходила до 500 долларов), а взамен получала две сторублевыебумажки. Перед праздниками, например, Восьмым марта или Днем всех влюбленных,когда цветы уходили влет, Тимур расщедривался и выплачивал продавщице премию вразмере 100 рублей. А чтобы работники не вздумали скрыться с дневной выручкой,он отбирал у них паспорта.