Кузен Марк - Элизабет Эштон

— Ну что ж, моя дорогая, рассказывай, к чему такая спешка? Когда вчера вечером ты звонила мне домой, то сказала, что дело не терпит отлагательств.

Дамарис принялась излагать суть своего вопроса, не упоминая имени Розиты, и старый нотариус выслушал ее сбивчивый рассказ с явным недоумением.

— Но моя милая девочка, — попытался возразить он, когда она закончила говорить, — насколько я понял, все было улажено. Сэр Марк был здесь лишь вчера, чтобы обсудить этот вопрос.

— Сэр Марк, — сказала Дамарис, сверкнув глазами, — обманул меня.

Мистер Престон нервно откашлялся.

— Успокойся, детка, если между вами произошла небольшая ссора, то с влюбленными такое случается…

Дамарис горько усмехнулась.

— Поверьте мне, между мной и сэром Марком нет и никогда не было никакой любви, и его симпатии, — она сделала ударение на последнем слове, не имею ко мне никакого отношения. При таких обстоятельствах я считаю, что выходить за него замуж было бы по крайней мере аморально.

Лицо мистера Престона подобрело, и он ласково проговорил:

— Дамарис, тебя всегда так опекали и берегли от дурного влияния, что ты просто ничего не знаешь о мужчинах. Сэр Марк — взрослый человек, так что вряд ли стоит тешить себя иллюзиями на тот счет, что у него не было никого до тебя, но, разумеется, когда он на тебе женится, то все это прекратится само собой.

— Я в этом не уверена, — натянуто возразила Дамарис, с болью вспоминая страстный голос Розиты и не менее чувственный ответ Марка. — Он ведь наполовину испанец, не так ли?

— Его мать была родом из Латинской Америки, но ты ведь и раньше знала об этом. Да и какое это имеет значение?

— Только то, что о патологической склонности латиноамериканцев к изменам слагают легенды.

Мистер Престон не сразу нашелся, что ответить.

— Но сэр Марк является твоим опекуном, — строго сказал он.

— После того, как мне исполнилось восемнадцать лет, опекун мне был уже не нужен, — резонно заметила она, — так что на самом деле у него никогда не было никаких законных оснований распоряжаться моей судьбой.

— Да, но он оплатил твою учебу.

В глазах Дамарис загорелись недобрые огоньки.

— К сожалению, это так, но идея с пансионом мадам Лебрен принадлежала ему, а не мне. Лично я предпочла бы остаться дома и никуда не уезжать.

— Ну и что именно ты предлагаешь? — обеспокоенно спросил он.

— Как я уже сказала, я готова отказаться от всех притязаний на Рейвенскрэг, — твердо заявила Дамарис. — Надеюсь, тех денег, что у меня есть, хватит на то, чтобы на них жить. А если нет, то я смогу устроиться на работу.

— Думаю, что если ты не станешь шиковать, то твой доход тебя вполне устроит, — заверил ее мистер Престон. — А когда тебе исполнится двадцать один год, то ты сможешь распоряжаться капиталом по собственному усмотрению.

— Значит, я смогу вложить их дело? — сказала она, думая о Мэри.

— Да, но все же советую тебе хорошо подумать, прежде чем предпринимать какие-либо действия в этом направлении. — Он испытующе разглядывал ее. — Это мисс Кэрью постаралась? Оно и понятно. Она никогда не одобряла решения сэра Хью.

— Нет, Керри тут не при чем, но она предложила мне пожить у нее, что для меня сейчас весьма актуально. — Внезапно она ощутила себя беспомощной и одинокой. — Мне бы хотелось забрать из поместья свои вещи. Книги, картины и мою лошадь.

— Вполне разумно, — согласился он. — Не сомневаюсь, сэр Марк будет великодушен, но ты зашла слишком далеко, чтобы прямо сейчас дать отступного. Насколько я понимаю, твоя помолвка уже получила большую огласку, и сообщения о ней появятся во всех местных газетах.

Дамарис сжала кулаки, вспоминая, какие надежды она возлагала на тот вечер, и каким неожиданным разочарованием все это в итоге для нее обернулось.

— Да, все правильно, — согласилась она. — Мы просто будем делать вид, что ничего не произошло, а потом, когда все страсти улягутся, поместим крохотное объявление, извещающее, что свадьбы не будет — я ясно выражаюсь, да? Тем более, что она в любом случае состоялась бы не раньше, чем через год.

— Что ж, Дамарис, хорошо, — согласился мистер Престон. — Я направлю тебе подробный отчет о твоем финансовом положении, после того, как переговорю с сэром Марком; полагаю, ты в праве рассчитывать на определенную денежную компенсацию за твою долю в поместье. — Он сделал какие-то пометки в блокноте. — Твои личные вещи и лошадь также будут тебе возвращены.

Она вздохнула с облегчением.

— И еще. Я хотела бы, чтобы вы сами уладили все это за меня. Я… я не хочу больше встречаться с сэром Марком.

Престон вскинул брови.

— Ты хочешь сказать, что помолвка расторгается не по обоюдному согласию сторон?

Дамарис помедлила с ответом. Она уже была готова солгать, но затем лишь тихо проговорила:

— Нет, я хочу, чтобы вы сами передали ему все, что я рассказала вам. Мне очень нужна… ваша защита.

Мистер Престон вздохнул.

— Можешь не волноваться, доверь это дело мне, — искренне проговорил он. — Хоть я больше и не твой опекун, но я навсегда останусь твоим другом.

— Спасибо, — ответила Дамарис. — По крайней мере, хоть в вас дедушка не ошибся. Я знаю, что могу всегда и во всем положиться на вас.

* * *

Оказавшись на улице, она почувствовала себя гораздо лучше, как будто с души упал огромный камень. Наконец-то она освободилась от призрака кузена Марка. Хватит, она и так уже слишком долго мирилась с тем, как он довлеет над ее будущим. Она никогда больше не будет вспоминать о Рейвенскрэге, но ведь поместье от этого никуда не исчезнет. Оно все равно будет здесь, рядом. И когда Марк будет уезжать в свою Аргентину, то она, точно зная, что его в данный момент нет дома, сможет совершать туда прогулки верхом на Шибе и общаться с миссис Гарт. Но вот к морю больше спускаться не будет; он навсегда лишил ее этой возможности, ибо теперь этот каменистый берег был связан с воспоминаниями об их самой первой встрече. Наверное, он от души потешался над ней, когда она откровенно поведала ему о том, что помолвлена с кузеном Марком, коим он и оказался на самом деле. Нет, никогда в жизни она больше не ступит на тот берег, где ей пришлось пережить такое унижение. Дамарис со злорадством подумала о том, что деньги, затраченные на ее образование, можно считать выброшенными на ветер, ибо теперь она уже никогда не займет то декоративное положение при нем, для чего, собственно, он и отдал ее в обучение. Так что на роль леди Триэрн ему придется подыскать кого-нибудь другого, чем более, что далеко ходить не придется. Она вздохнула. Думать о том, что Розита станет хозяйкой поместья, было невыносимо тяжело.

"И все-таки, слава Богу, что у меня хватило ума вовремя выпутаться из этой аферы, — с благодарность подумала она, — можно сказать, в самый последний момент. Так что теперь нужно постараться забыть об этом, как о кошмарном сне.