Дремлющая жизнь - Рут Ренделл

Вернулся, сгибаясь под тяжестью словарей, Клементс. Он притащил Краткий Оксфордский словарь, на сей раз в одном, совершенно необъятном и потрепанном томе, а также Вебстеровский двухтомник.

– В них ужас сколько слов, сэр. Хотя, честно говоря, я сомневаюсь, что кто-нибудь заглядывал в эти книжищи после того самого жуткого дела о черной магии на кладбище, которое вы расследовали у нас два года назад. Зато теперь я никогда не забуду, как пишется слово «медиевизм».

Итак, по мнению Бердена, Рода назвала доктору Ломонду адрес Принсвейл-роуд, дом номер шесть только по ассоциации, подобно тому, как Вексфорд сам вспомнил о Сильвии и ее странном слове.

– Медиевизм? Вы хотите сказать, сержант, что не были вполне уверены, присутствует ли там дифтонг? – переспросил он, листая словарь, но, заметив озадаченное выражение на лице Клементса, поправился: – Я хотел сказать, вы не знали, пишется оно через «и», через «е» или «ие»?

– Именно, сэр. – Критический настрой Клементса распространялся даже на лингвистику. – Не знаю, сэр, кому нужны эти лишние буквы? Почему бы не упростить правописание, отменив их все подчистую? Подобные сложности, смею заметить, только морочат голову бедным деткам, уж я-то знаю, что говорю. Как вспомню себя в двенадцать лет, сэр…

Но Вексфорд его уже не слушал. Клементс был из тех, кто никогда не перебьет говорящего человека, но не видит большого греха в том, чтобы насиловать уши того, кто читает.

– … Я как сейчас помню путаницу между всякими «кора» и «кара», «края» и «кроя», если вы понимаете, о чем я, сэр…

Значит, дифтонги. Ну, конечно! Дифтонг «аэ», встречающийся в латыни и греческом, может передаваться и как «э», особенно в современном языке, с его стремлением упрощать всю эту медиевистскую грамматику. Следовательно, то словечко Сильвии могло начинаться не с «аэ», а с «э». Посмотрим: «эозин – ярко-красный краситель»; «эол – ветер, воздушный поток»; «эолист», означавший именно то, что и подумал Вексфорд, то есть «многословный». Оказалось, слово было изобретено Джонатаном Свифтом. «Эон» тоже был: «жизненный век, вечность, отрезок времени геологической истории». Еще «эонический» и «эониум». Опять ничего. Может быть, слово не греко-латинского происхождения, а образовано от имени или географического названия? Но тогда это ему ничем не поможет. Слова, похоже, просто нет в словаре. Вексфорду пришла на ум безумная идея вызвать такси, метнуться в Национальный театр, дождаться антракта и спросить у самой Сильвии. Хотя у него же есть еще один словарь.

– …А возьмем такое слово, как «беспокойство», я его никогда не мог правильно написать, сэр. Или, к примеру, такое словечко, как «стрессоустойчивость», оно просто выводит меня из себя. Целых пять «с»! Пять, сэр!..

Что же, остается надеяться, что старина Вебстер оправдывает прозвище «всезнайки». Эозин, эол… Эонизм!

– Нашли, что искали, сэр? – поинтересовался Клементс.

Вексфорд со вздохом облегчения откинулся на спинку стула и захлопнул объемистый том.

– Нашел, сержант. Наконец-то я нашел то, что искал целых три недели.

Немного скованная Мелина Патель впустила их в квартиру. Одета она была в шаровары и расшитую чем-то блестящим белую жилетку. Неужто из-за Лоринга? Даже черные волосы убраны в сложную прическу и закреплены золотыми шпильками.

– Полли просто в ужасном состоянии, – доверительно шепнула она. – Я никак не могу ее успокоить. Когда я сказала, что вы придете, она сначала чуть в обморок не упала, а потом разрыдалась. Ума не приложу, что мне с ней делать!