Убийца прячется во мне - Алексей Макеев

— Погодите грузить. Осмотрите, пожалуйста, его ротовую полость. Меня интересует состояние шестого моляра[13]сверху слева.

— Так, — раздался через непродолжительное время голос эксперта, — в зубе свежая полость, высверлена недавно, внутри остатки какого-то вязкого препарата.

— Прекрасно, пробу взять можете?

— Без проблем.

Тут я уже не стерпел, вперед подался. Эксперт, склонившись над телом, проделывал некие манипуляции, а Иван Макарович ему фонариком подсвечивал. Еще один сотрудник тщательно снимал действо на камеру. Наконец эксперт выпрямился, держа в руке что-то, напоминающее издали небольшую палочку, поместил ее в пузырек и доложил:

— Готово. Что дальше?

— Прошу как можно быстрее исследовать эту гадость. Меня интересует, совпадает ли по составу это вещество с тем, которым был отравлен покойник.

— А с телом что делать?

— Как что? Земле предавать. Все, что мог, он нам дал, пусть уж упокоится.

С кладбища мы возвращались в прекрасном настроении, как ни кощунственно это звучит. Но уж больно результаты радовали. Поскольку ехали мы на служебной машине, я имел возможность понаблюдать за Романом Антоновичем, чье поведение изрядно меня позабавило. Убедившись, что в зубе покойного Штерна, который по медицинской карте должен быть целым, имеется полость, содержащая нечто… короче, поняв, что построение Ивана Макаровича есть не бред маразматического старца, а ключ к раскрытию серьезного преступления, он мигом уверовал, как неофит, узревший чудо Господне, и пребывал в приподнятом настроении, с уклоном в эйфорию.

Но в то же время Рома помнил, как совсем недавно обидел старика, и сознание допущенной по отношению к почтенному учителю несправедливости его тяготило, сбивая к депрессии. Столь противоречивое состояние психики не может долго сосуществовать в одном теле, и Роман Антонович явно склонялся к оптимистическому взгляду на жизнь, а дабы заслужить прощение, начал неожиданно проявлять вполне разумную инициативу.

Так, например, еще в машине предложил послать запрос в немецкую полицию насчет Петера Лемке, внес еще несколько довольно разумных предложений. Но при этом суетился, совершал множество лишних движений, что совершенно не соответствовало его облику, а потому выглядело смешно. И только когда инициативы следователя были благосклонно одобрены профессором, Роман Антонович несколько успокоился, а когда вошел в кабинет, уже полностью восстановился, снова став самим собой.

Второй раз я этого человека наблюдаю с близкого расстояния и второй раз удивляюсь тому, как быстро у него меняется настроение в зависимости от состояния дел. И не то чтобы незначительно, кардинально меняется, переходя из крайности в крайность. Когда просвета не видать, как в деле Осипенко или как в данном случае, когда подозреваемая вроде бы в наличии, но, по совести говоря, большие сомнения в ее виновности имеются, Рома вял и пассивен. Но стоит ему направление указать, версий подбросить, уверенности добавить, сразу просыпается в нем активный, а главное, умный живчик. Скажете, так не бывает? Еще как бывает, поверьте на слово, сам наблюдал.

Вот и нынче, едва войдя в кабинет, Роман Антонович принялся за работу, засучив рукава. Сначала отправил оперативника в клинику, где Аркадий по стоматологической части подвизался, с поручением изъять медицинскую карточку несчастного Леонида Штерна. Затем, не испросив разрешения у начальства, поручил и самого подозреваемого задержать. Дожидаться результатов экспертизы не стал, видимо, подобно нам с профессором, в результатах не сомневался. Независимо от того, что там эксперт напишет, формальный повод для задержания господина Иванова имелся веский: откуда, скажите на милость, в недавно запломбированном зубе открытая полость оказалась?

Засиделись мы в тот вечер допоздна, запрос немецким коллегам составляли, стратегию будущих действий разрабатывали. Разошлись уже в девятом часу, договорившись встретиться завтра в десять. К этому времени эксперты обещали акт по результатам эксгумации подогнать, вот тогда, имея на руках все козыри, можно будет и к допросу Аркадия Александровича приступить. Короткий день, пятница, выдался в этот раз длинным, насыщенным событиями.