Жестокая жара - Ричард Касл

На экране высветилась надпись: «Двадцатый участок». Хит отошла от кассы, пропуская следующего покупателя, и нажала на кнопку «Ответить».

— Хит.

— Тараканы, — одновременно откликнулись Таррелл и Каньеро.

— Ух ты, стереозвук.

— Гм, на самом деле до таких технологий еще далеко, — возразил Таррелл. — К несчастью, у тебя монофонический динамик.

— Ты вечно все испортишь, — буркнул Каньеро. — Детектив Шон Таррелл, где нет места веселью.[65]

— Вы звоните для того, чтобы проверить на мне утреннюю подборку шуточек? Тогда у меня для вас новость. Говард Стерн[66]пока еще жив.

Каньеро перешел к делу:

— Звоним, чтобы сообщить тебе последние новости насчет того такси, которое ты расстреляла; мы решили, что делиться с тобой сведениями не запрещено. Может, мы не вовремя?

— Конечно, вовремя. Я как раз покупаю себе новый коврик. В прихожую.

— Послушай, тебе не нужна помощь в уборке? — поинтересовался Каньеро. — Просто у Таррелла в последнее время нет никакой личной жизни… — оба рассмеялись, и он продолжил: — А если серьезно, мы можем заглянуть к тебе после работы.

— Спасибо, очень мило. Но я сегодня весь день провела с тряпкой и щеткой в руках. Все нормально. Что у вас за новости?

Криминалисты только что прислали предварительный отчет, и Тараканы сообщили, что в машине найдено множество отпечатков, которые исследуются на предмет совпадений. Для ускорения процесса Феллер съездил домой к таксисту и снял отпечатки у него, чтобы их исключить. Насчет остальных «пальцев» Тараканы не питали особых надежд.

— Думаю, основная масса принадлежит охотникам за запчастями, — сказал Каньеро. — Боже мой, эта машина выглядит так, как будто ее обглодал косяк пираний.

— Забрали даже видеорегистратор с приборной панели и жесткий диск, так что изображения убийцы не будет.

— Много крови на сиденьях? — с надеждой спросила Хит.

— На каких сиденьях? — усмехнулся в ответ Таррелл.

— Он еще на свободе, детектив Хит. Будь осторожна.

Она сунула телефон в карман; оказалось, что продавец уже выбил чек на ее покупку — турецкий коврик размером метр на два, рисунком и цветом напоминавший тот, который пришлось выбросить. Никки заплатила, и продавец спросил:

— Доставка вам не нужна? Сейчас мы уже закрываемся, но можем привезти его вам завтра, прямо с утра.

Хит улыбнулась и закинула сверток на плечо.

— Здесь всего три квартала.

Было восемь вечера, и последние лучи заходящего солнца освещали небо в западном конце 23-й улицы. Зажглись огни в витрине благотворительного магазина,[67]и Никки остановилась, чтобы рассмотреть понравившуюся лампу. Она решила прийти утром, когда магазин откроется, и взглянуть на вещь еще раз. В блестящем медном основании лампы отразилось какое-то движение. Никки резко обернулась.

Никого. Она снова повернулась к витрине и едва не задела ковром проходившего мимо разносчика листовок с пачкой бумажек, рекламирующих мужские костюмы. Никки вздохнула с облегчением — ей все-таки удалось избежать сцены, уместной только в фильме «Три балбеса»,[68]— и завернула за угол, на Лексингтон-авеню. Возможно, на нее повлияло предостережение Каньеро насчет того, что убийца еще на свободе, а может быть, взяла верх инстинктивная осторожность. Магазины с освещенными витринами закончились, начались жилые дома, и Хит решила поймать такси. Идя по краю тротуара, Никки подняла руку, но мимо проехали только два такси, и оба были заняты, так что, миновав Восточную 22-ю, она опустила руку — идти оставалось всего два квартала.