Круиз самодовольного амура - Дарья Калинина

– В лес старушка с ее склонностью к припадкам вряд ли могла добраться. А вот до комнаты Насти – запросто.

Да и справиться со спящим человеком не так трудно. Ночью во сне Настя представляла из себя беззащитную жертву, и даже Тимофеевна при некотором усилии могла с ней справиться.

– Но как же быть с обрывком платья и жемчужинкой? – тут же осекла саму себя Алена. – Они-то принадлежат Натке, тут даже никакой экспертизы не надо, и так видно, что это от ее наряда.

Так в сомнениях Алена и дошла до комнаты Филиппа. И замерла, услышав голос Залесного за дверью:

– К сожалению, проведенный нами во всем доме обыск положительных результатов не дал. Следов пропавших драгоценностей твоей жены найдено не было.

– Плевать мне на цацки! – раздался в ответ голос Филиппа. – Настя – погибла! Роман – убит! Убийцу ищите! Что вы пустяками-то занимаетесь?

– Убийцу или убийц мы тоже ищем, не волнуйся. Но я знаю, что прошлую ночь ты провел отдельно от своей супруги.

– Да, это так.

– И могу я спросить, что послужило тому причиной?

– Мы с ней немного повздорили.

– И в чем была причина вашей ссоры?

– Да в общем-то никакого особого повода не было. Я повысил на нее голос, она на меня надулась. Знаешь, как это бывает между супругами?

– К сожалению, знаю.

Голос Залесного прозвучал печально. Супружеские размолвки были известны ему не понаслышке.

– Ну, тогда ты понимаешь, почему я не пошел вечером в нашу с женой спальню, а предпочел провести ночь пусть и не в столь комфортных бытовых условиях, но зато спокойно и без ощущения, что рядом лежит смертельно обиженная женщина.

– А прощения ты у нее просить не пробовал?

– А смысл? Извиняться за то, в чем я не считал себя виноватым? Нет, я не стал этого делать. Конечно, если бы я знал, что Настю убьют той же ночью, и мы расстанемся навсегда, я бы повел себя совсем иначе. Но повторяю: на тот момент это была рядовая бытовая размолвка, которые случались между нами довольно часто. Каждый раз просить прощения – мне это стало надоедать уже давным-давно. Я просто ждал, когда настроение у жены переменится, обида забудется, и мы с ней сможем вернуться к обычной нормальной жизни.

– И все же, где ты провел минувшую ночь?

– Я был… Я ночевал в гостиной. Там есть несколько диванов, вот на одном из них я и подремал пару часиков. Можешь спросить у тети Маруси, по моей просьбе она принесла теплый плед, чтобы я мог укрыться.

– Да, она упоминала об этом. Но также, по ее словам, плед ты попросил у нее около одиннадцати часов вечера. А вот спать улегся лишь около трех.

– Она что, следила за мной? – удивился Филипп.

– Не важно. Отвечай, это правда?

– Ну… да. Я долго гулял.

– Один?

– Нет, не один. Я позвал своего… зятя, и мы с ним отправились на прогулку.

– Не самое подходящее занятие для новобрачного, ты не находишь? И как отреагировала на него твоя дочь?

– О чем ты?

– Как отнеслась Евлалия к тому, что ты утащил у нее мужа, выдернул его прямо из их теплой супружеской постели?

Филипп явно растерялся. А когда ответил, то голос его звучал раздраженно:

– Не знаю, может быть, ты не заметил, но моя дочь уже далеко не девочка. У нее и до Романа было множество мужчин. Так что она могла немного потерпеть. Мне было необходимо переговорить с Романом, вот и все.

– По обмолвкам ваших родственников, я так понял, что этот брак был устроен целиком и полностью тобой?

– Почему же целиком и полностью? Да, это я познакомил мою дочь с Романом. Познакомил, не скрывая своего расположения к Роману.

– А на чем оно основывается? Могу я узнать?

– Роман – успешный предприниматель, у него крупный, динамично развивающийся бизнес по торговле живыми срезанными и горшечными цветами.

– Цветочный бизнес, говоришь? – пробормотал Залесный задумчиво. – Это ты про ту маленькую палатку на рынке, арендатором которой номинально числится твой зять?

Филипп молчал. Алена, стоящая за дверью и слышавшая этот разговор, беззвучно ахнула. Выходит, успешный бизнес Романа – это обман! Залесный выяснил, кем на самом деле был погибший молодой человек.

Но это был еще не конец. Самое интересное Алене еще только предстояло услышать.

– Причем именно, что зять твой в этой палатке только числится арендатором, так как всем там заправляет его мать – Короткова Юлия Николаевна. Кстати, тебе знакомо это имя?

На сей раз Филипп ответил:

– Что у меня может быть общего с какой-то базарной торговкой? – вырвалось у него.

– Хотя бы то, что Роман – ее родной сын.

Какой еще сын? Ведь Роман – сирота! Алена хорошо помнила, как Евлалия рассказывала трогательную и душещипательную историю о том, как маленький Роман оказался круглым сиротой, но не поддался обстоятельствам, вырос, выучился, а потом начал и успешно развил свой цветочный бизнес.

Но теперь получается, что все наоборот? Родители, по крайней мере мать, у Романа есть, а вот бизнеса-то как такового и нет? Но если у Романа есть мать, то почему ее не было видно на свадьбе?

Между тем Залесный продолжил разговор. И теперь голос его звучал увещевающе:

– Ну же, Филипп, не пытайся меня убедить, что ты не знал об истинном положении дел. Кто угодно, но только не ты. Прежде чем дать согласие на брак дочери и Романа, ты должен был досконально проверить и прошлое жениха, и особенно его финансовое состояние. Ты не мог не знать, что дела у молодого человека, за которого ты отдаешь свою дочь, увы, обстоят совсем не блестяще. Единственный источник дохода для них с матерью – это маленькая цветочная палатка, где даже наемных работников нет, всю работу выполняют они сами.

Слышавшая все это Алена прямо оторопела. Ее так и подмывало просунуть голову в дверь и громко спросить: какая еще цветочная палатка? А как же розы из Африки, идущие нескончаемым потоком через оптовые цветочные склады, принадлежащие Роману? Выходит, ничего этого нет?

Но Алена понимала: стоит ей сделать нечто подобное, как захватывающей беседе, свидетельницей которой она стала, тут же придет конец. Так что она взяла себя в руки и продолжила слушать.