Веник алых роз - Дарья Калинина

Впрочем, появившись в городской квартире Нинель за полчаса до появления там Тани, Руслан с Маришей с удивлением обнаружили, что сказали девушке почти правду. Количество родственников выросло в геометрической прогрессии, и все они бросали на Нюрку более или менее враждебные взгляды. Некоторые из родственников к тому же старались держаться поближе к облюбованным ими предметам обихода, таких, как: телевизор, холодильник, роскошная кровать и обеденный стол из натурального дуба. А особо хваткие уже даже держали понравившиеся вещички в руках или прятали их в сумки. Например, одна здоровущая коровистая тетка сидела на стуле, сжимая в руках огромную напольную вазу и явно не собираясь с ней расставаться ни под каким видом.

– Клава, ты бы хоть вазу-то оставила, – злобно сказала ей Нюра. – Или ты на кладбище тоже с ней потащишься? Сказала ведь, отдам я ее тебе.

– Ага, – пропыхтела тетка. – Как же! Больше ты со мной такую шутку не выкинешь. С тобой, Нюрка, ухо востро держать надо. Знаю я тебя! Я на похоронах твоего отца скатерть бабкину себе выпросила с вышивкой, что на столе лежала, так не успела оглянуться, как вы ее дерьмовой клеенкой заменили. И мне же пытались ее после всучить. Нет уж, сегодня у тебя этот фокус не пройдет. Ученая уже!

– Что, Нюрка, нетути у сеструхи твоей погреба, шобы усё ценное в ём спрятать? – хихикнула со своего стула какая-то сухая бабулька. – А помнишь, как вы с маманькой твоей усё ковры там попрятали? Думали, баба Катя совсем из ума выжила, не найдеть?

И старушка очень довольно рассмеялась мелким дребезжащим смехом.

– Куда вам еще ковров? – глянула на нее Нюрка одним глазом, вторым она следила за предметами в стеклянной горке. – Вам, бабушка, о вечном подумать пора. А вы все туда же.

– О вечном думать никогда не поздно, – бойко отозвалась старушка. – А память о Нинке я себе ужо присмотрела.

В это время из спальни раздался какой-то шум, треск и грохот. Все повскакивали со своих мест и кинулись туда. В том числе и толстая тетка, так и не расставшаяся с полюбившейся ей вазой. В спальне все было засыпано известкой. А среди этого безобразия на роскошном буковом паркете лежал дородный мужчина и стонал. Табурет не выдержал его веса, подломился под ним, и мужик упал на пол.

– Убилси! – заголосила тетя Маша, бросаясь к мужу. – Ой господи!

– Так ему и надо! – сердито бросила Нюра. – Нечего было за люстрой раньше времени лезть. Нет, ну что вы за люди такие?! Сказано же вам, каждый от меня что-то на память о Нинке получит.

– Знаем мы тебя! – пропыхтел с пола оживший мужик, тяжело поднимаясь и стряхивая с себя штукатурку. – Сейчас ты одно говоришь, а после всучишь какую-нибудь дрянь.

– Бывало такое, – воинственно подтвердила тетка с вазой, – и не раз!

– Да пошли вы все на …! – в сердцах воскликнула Нюра, и в этот момент крюк под люстрой, расшатанный мужем тетки Маши, наконец окончательно сдался, и тяжелая люстра с многочисленными подвесками, мирно раскачивающаяся до сих пор под потолком, с негромким уханьем рухнула вниз.

– О-ой! – завыла тетя Маша, увидев, что ее муж совершенно исчез из ее глаз за хрустальными подвесками люстры, которую успел подхватить. – Люстра! Держите ее! Упадет же! Разобьется!

Про мужа она при этом как-то позабыла. В данный момент ее больше беспокоила сохранность отвоеванного у остальных соискателей трофея. И с одной стороны, тетке Маше хотелось, чтобы ей кто-нибудь помог, но с другой – она явно не хотела, чтобы кто-то даже дотрагивался до облюбованной ею люстры. В конце концов едва державшегося на ногах мужика родственники подняли, под руки подвели к кровати, на которую он с некоторой опаской положил свою ношу.

– Учти, Люська, люстра в любом случае наша! – воинственно заявил он какой-то своей родственнице, которой уже была обещана эта самая кровать. – И светильники тоже!

И он ткнул рукой в парные светильники, висевшие по обе стороны от изголовья ложа.

– Так-то оно так, – нахмурилась владелица кровати, – только больно уж светильнички эти к моей кровати подходят. Не жирно ли вам будет и одной люстры?

– Светильники я никому не дарила! – поспешно заявила Нюра. – Еще чего!

Все родственники дружно обернулись в ее сторону, переглянулись, набрали побольше воздуха и… Что тут началось! Стекла и зеркала дрожали от раскатов голосов ссорящейся родни. О том, что пора ехать на кладбище, все забыли, поглощенные семейной сварой. И в такой ситуации появление здоровенной Татьяны, быстро проложившей себе дорогу среди многочисленной родни и прочно занявшей место рядом с матерью, вызвало у Нюрки бурную радость и вдобавок позволило сменить тему.

– О! Подмога явилась! – хихикнула ехидная старушка. – Здоровая девка у тебя, Нюрка, выросла. Чисто слон!

– Ты откуда взялась? – воскликнула Нюра, не забывая при этом оттеснять своим телом толпу от светильников.

– На автобусе приехала, – произнесла Таня приготовленную ложь, преданно глядя на Руслана.

Но Нюрке было не до разборки с дочкой. Она даже не спросила, где та взяла деньги на билет.

– Вот и славно, – вместо этого сказала она. – Ладно, гости дорогие, побазарили, и хватит. На кладбище ехать пора. Двигайтесь!

И призванные к порядку родственники потянулись к дверям. Из комнат их буквально выдавливала Татьяна. Она расставила руки в разные стороны и сгоняла родню к выходу, словно гусей. Руслан с Маришей последовали вместе со всеми. Но у дверей возникла небольшая заминка. Тетка с вазой так и не решилась оставить ее в квартире и попыталась вынести с собой. Это вызвало новые волнения в среде родственников. Кое-кто кинулся тоже тащить с собой облюбованные предметы. Но безобразию положила конец Таня. Она закрыла своим крепким телом амбразуру двери и твердо заявила: