Вкус заката - Елена Логунова

Но сейчас я рассуждала просто: самая жизнерадостная и демократическая публика – молодежь и студенты, а это и есть целевая аудитория «Макдоналдса»!

Логика меня не подвела. В помещении, пропитанном типичными запахами недорогого общепита, было шумно и весело. Сдвинув столики, в углу зала пировала молодежная компания персон на двадцать. Над столом, без малейших претензий сервированным картонными коробками и одноразовой посудой, парили разноцветные надувные шары. Еще выше их виднелись две темные головы: встав на стул ногами, обнялись и самозабвенно целовались юноша и девушка. Присутствующие приветствовали их одобрительными криками, свистом и аплодисментами.

С интересом поглядывая на пирующих, я отстояла небольшую очередь к кассе, оплатила, получила свой заказ и с подносом в руках огляделась, решая, куда бы мне присесть.

– Эй! Эй, привет!

Я поняла, что приветствие адресовано мне, лишь когда услышала свое имя.

– Анна! Привет, давай к нам!

Растолкав парящие шарики, между ними выглянула улыбающаяся физиономия. Секунду я с недоумением смотрела на молодого человека, делающего мне знаки повышенной приветливости, пока не узнала в дружелюбном юноше Даниэля.

Сегодня он выглядел типичным студентом: в мешковатых джинсах со множеством карманов, в футболке с «Симпсонами» и бейсболке, повернутой козырьком назад. Рукава джемпера, обнимающие талию и завязанные узлом на животе, болтались на уровне колен. Штаны были цвета хаки, футболка желтая, бейсболка красная, а джемпер цвета морской волны. Я невольно прищурилась: новый образ Дэна был таким колоритным, что ослепил бы и стаю амазонских попугаев.

– Анна, иди сюда!

Прошу заметить, еще вчера мы были на «вы»!

Яркая личность настойчиво похлопала ладонью по спинке диванчика. Сидящие на нем послушно раздвинулись, освобождая для меня посадочное место.

– Всем привет. – Я подошла со своим подносом и оглядела компанию вблизи.

Ребят было десятка два, парней и девчонок примерно поровну, но явных парочек только три или четыре. Те двое, что целовались, стоя на стуле, продолжили это делать сидя.

– Это Мак и Кэт, – улыбаясь, объяснил мне Даниэль. – У них сегодня праздник – полгода совместной жизни.

– Они кажутся слишком юными, чтобы быть женатыми! – шепотом заметила я.

– Я сказал – годовщина совместной жизни, а не свадьбы! – Дэн подмигнул, взял у меня поднос и поставил на стол. – Давай, проходи сюда!

Парни и девчонки, развалившиеся на диване, подобрали ноги. Стараясь не наступать на их ботинки и кеды, я пробралась к Даниэлю и села рядом.

Мое появление ничего не изменило в произвольной программе праздника. Мак и Кэт, чувствовалось, приклеились друг к другу надолго. На них уже перестали обращать внимание.

– Твои друзья? – тихо спросила я Даниэля. – Довольно пестрая компания.

Он пожал плечами:

– Компания сложилась стихийно, мы познакомились вчера в ночном клубе.

Я кивнула. Еще одно явное преимущество юности – контактность. Молодые люди не боятся приобретать новых знакомых, потому что вовсе не думают о том, каково их будет терять! В юности мы не придаем символического значения случайным встречам и не воспринимаем как необратимые неизбежные расставания…

Из-под прикрытия гигантской булки с котлетой и поллитрового стакана с колой я разглядывала публику.

Она была в буквальном смысле колоритной. Родовые имена Мака и Кэт наверняка были гораздо более экзотическими: судя по их антрацитово-черным шевелюрам и желтому цвету щек (ничего другого затянувшийся поцелуй увидеть не позволял), герои дня происходили из Юго-Восточной Азии. При этом справа от целующихся сидел огненно-рыжий веснушчатый верзила в майке с изображением британского флага, а слева – чернокожий парень, по-родственному похожий на торговца с набережной, который со скидкой продал мне медальон со змеем. Рука и часть предплечья рыжего на манер коромысла висели на массивной холке дородной девицы, унылым видом напоминающей утомленную лошадь. Она кротко и безразлично держала на себе руку рыжего, всецело занятая чизбургером. Чернокожий малый, явно не имеющий среди присутствующих подруги, уткнулся в компьютерную игрушку на дисплее сотового телефона. При моем появлении он прервал свое увлекательное занятие, но, увидев, что я села рядом с Даниэлем, вернулся в виртуальный мир. Я поняла его безразличие к происходящему, рассмотрев женскую часть общества.

На углу стола одиноко скучала девица, похожая на непропеченную сдобную булку. Рядом с Даниэлем оживленно чирикали две тощенькие девы с переизбытком железа в организме: стальные колечки, бусины и гвоздики блестели у них в ушах, носах, бровях и пупках. Красивой мне показалась только одна барышня – изящная брюнетка лет тридцати, с длинной шеей, гибкой спиной и развернутыми плечами танцовщицы. Ее единственную плотно держали в клещах сразу два глубоко заинтересованных кавалера. Остальные девчонки были очень молодые, не старше двадцати, и совершенно неинтересные. Лица без косметики, волосы паклей, одежда удобная, но нисколько не подчеркивающая достоинства фигур и не скрывающая их недостатки. Похоже, у нынешних девушек не модно быть сексуально привлекательными.

– Издержки феминизма, – хмыкнул мой внутренний голос.

Я покачала головой: феминизм само собой, но тут что-то еще. Из поколения в поколение женщины все больше теряют способность и, главное, желание нравиться мужчинам!

Взять, к примеру, хотя бы щеголиху Софью Палну – бабульке уже за семьдесят, а она не выходит из дома, не наведя лоск по полной программе! И не одна она такая: я давно заметила, что в европейских странах сплошь и рядом отталкивающе неухоженные девицы, никакущие женщины и совершенно потрясающие старушки. Может быть, у пенсионерок меньше повседневных хлопот и они могут тратить свободное время на заботу о внешности? Или же это придирчивое внимание к своему внешнему виду – результат утерянного воспитания? Так сказать, старая школа? Природные данные у всех разные, так что объективно не каждая дама может быть красоткой, но не стремиться к этому, по-моему, преступление перед природой и обществом! На месте правительств и президентов стран Евросоюза я бы уже била тревогу. Как, скажите, прогрессивное человечество сможет одолеть демографический кризис, если внешность, манеры и поведение современных женщин напрочь отбивают у мужчин всякое желание размножаться?!

И кто, скажите, придумал, что уважающей себя женщине унизительно быть сексуально привлекательной?! Как же так, быть матерью – почетно и достойно, а вызывать у мужчин желание сделать тебя матерью – позорно и стыдно! Очень странная логика, по-моему.

– О чем ты думаешь? – Даниэль коснулся моей руки.

– Не поверишь – о логике! – хмыкнула я.

– Не поверю, – согласился он, и мы рассмеялись.

Тут девица, похожая на сырую булку, развернула гигантский бутерброд из французского багета с полуметровой сосиской и, держа его широко разведенными руками, жадно впилась зубами в пышное тело сэндвича. Я посмотрела на обжору с неподдельным ужасом. Господи! У молоденькой девчонки в жировых кольцах над приспущенным поясом джинсов добрых шесть кило лишнего веса, подбородки вот-вот сомкнутся с бюстом, а она так ест?!