Привычка убивать - Игорь Зарубин

Вторник. 11.32 — 11.54

— Тихо, тихо, мальчики, там бабули какие-то тусуются. Сейчас скандал подымут.

— Да ладно, давай. Они, может, тоже на блядки повыползали! — сказал прыщавый худосочный парень в порванных джинсах и с петушиным гребнем на голове.

Все громко, зычно загоготали и гурьбой направились дальше в кусты.

— Лысый, пива дай, — попросила девица, одновременно отбиваясь от парня, который прямо на ходу пытался залезть ей под майку.

— Вон пусть тебе Пончик даст.

— Пусть сначала она мне даст! — заявил Пончик, не оставляя попыток залезть девице под куртку, и все опять загоготали.

— А вот я возьму и не дам. — Девица вдруг остановилась. — И идите вы все на фиг.

— Ладно тебе, Лапушка. Проспорила так проспорила. Давай расчехляйся.

Лапушка растерянно огляделась.

— Что, прямо здесь?

— Коне-ечно, — протяжно ответил Лысый, коренастый парень в куртке-косухе и пузырных спортивках. — Прямо на свежем воздухе. Давай-давай. Раньше надо было думать.

Девица вздохнула и нехотя стала снимать куртку.

— Ну ла-адно. Берите, пока я добрая. Кто первый?

И тут ребята как-то стушевались. Стояли, улыбались глупо и громко сопели носами, как жеребчики.

Нужно сказать, что самому старшему из них, Пончику, было пятнадцать, и они впервые собирались заниматься этим. Да и вообще, все они, кроме Лапушки, были девственниками. Только Лысый, один раз, два месяца назад, тискался в подъезде с соседской девчонкой. Совсем уже было раздел, но немного не рассчитал — так разгорячился, что развязка наступила раньше, чем он успел расстегнуть ремень.

— Что такое? — Лапушка удивленно посмотрела на дружков. — Расхотелось? Так я пошла.

Ребята не двигались с места, только тихонько подталкивая друг друга в бок и мелко хихикая.

— Эй, да вы чего? — Девушка начала злиться. — Давайте быстрее, а то мне еще к Верке идти писать физику.

— Давай, Пончик, ты ведь так хотел! — Лысый вытолкнул Пончика на середину.

— Не, я тебе уступаю, — Пончик нервно хохотнул и полез в карман за сигаретой. — Я сейчас не в форме.

— Что, не стоит? — поинтересовался прыщавый с гребнем, и все засмеялись.

— Дурак ты, Шмыга, у тебя у самого не стоит! — Пончик сплюнул на протаявший снег и покраснел. — Я… мне в кусты надо.

— Какать захотел? — Лапушка опустилась на колени и спустила джинсы.

— Именно. — Пончик отвернулся и быстро зашагал в кусты.

— Ну ладно, тогда я, — вздохнул Лысый и нехотя, как бы делая одолжение, вышел на середину поляны.

Шмыга и Жук, маленький, прилично одетый мальчик, неизвестно как сюда попавший, переглянулись. С одной стороны, то что происходило в трех метрах от них, жутко заводило, подстегивало. Но с другой стороны, было страшно. Да-да, именно страшно. Все они почему-то боялись Лапушки, этой прожженной девицы, которая по сравнению с ними была очень взрослой — уже шестнадцать, и побывала в таких переделках, которые они все могли видеть только в эротических снах, и к тому же…

— У-у-у-у! — Лысый упал на задницу и отполз в сторону, тяжело дыша. — Я… уже… все…

— Следующий! — громогласно возвестила девица, прикурив сигарету. — Ну давай, не задерживайте очередь. Сами ведь хотели.

— Да они ссут. — Лысый встал, натянул штаны и небрежно сплюнул в их сторону. — Эй, а хотите, я еще три раза, за вас? Мне не в падлу.

— Не-е, я сам! — решился наконец Шмыга и стал лихорадочно расстегивать джинсы. — Что, думаешь, самый умный? И ни фига я не боюсь. Я ей щас как задую, по самые гланды. Правда, Жук?

— То-очно! — ответил мальчик, краснея от непонятного удушья и растерянно оглядываясь по сторонам. — А че Пончик так долго?

Задуть у Шмыги не получилось, потому что с перепугу у него пропало всякое желание. Лапушка, как увидела, аж закатилась со смеху.