Патрик Кензи - Деннис Лихэйн

Бубба выскочил из «хаммера», сделал в сторону удалявшегося «эскорта» аналогичный жест и со всей силы шарахнул кулаком по капоту.

— Это я.

— Чего?

— Это я, — проревел он. — Этот говнюк прикрылся мной. Да?

— Нет. Он…

— Энджи он угрожать не может. У нее связи. Значит, это я.

— Бубба, он мне угрожал. Понимаешь?

Он откинул голову и заорал:

— Кончай врать!

Он медленно пошел вокруг машины, и на секунду у меня мелькнуло предчувствие, что сейчас он меня отметелит.

— Ты… — прокричал он, тыча пальцем мне в лицо. — Ты не сдаешься! Никогда не сдавался! Вот почему я половину своего времени трачу на спасение твоей жопы.

— Бубба…

— И делаю это с удовольствием! — проорал он.

Из-за угла появилась группа подростков. При виде разбушевавшегося Буббы они быстро перебежали на другую сторону улицы.

— Больше никогда мне не ври, — сказал Бубба. — Никогда. Когда ты мне врешь или она врет, это мне как серпом по яйцам. Так и хочется кого-нибудь изувечить. Все равно кого. — Он с силой стукнул себя в грудь. Будь на его месте кто-то другой, от такого удара его грудная клетка раскололась бы как фарфоровая. — Стиви пригрозил, что убьет меня, так ведь?

— Что, если да?

Бубба принялся месить воздух кулаками и, брызжа слюной, проговорил:

— Я его на хрен урою. Выпотрошу к чертовой матери и удавлю собственными кишками. Сдавлю ему башку, пока она у него не…

— Нет, — сказал я. — Ты что, еще не понял?

— Что тут понимать?

— Что Уэсли как раз этого и добивается. Это не Стиви нас запугивает, а Уэсли. Такие у этого говнюка методы.

Бубба согнулся и сделал глубокий вдох. Он напоминал сейчас готовую ожить гранитную глыбу.

— Ничего не понимаю, — через какое-то время произнес он.

— Спорить готов, — медленно проговорил я, — что Уэсли все известно про Энджи. Про ее связи. Известно, что надавить на меня можно единственным способом — через тебя. Точно говорю: он подкинул Стиви эту идейку не просто так. Он все рассчитал. Даже если ты обо всем узнаешь и взбесишься, то кончится это тем, что нас всех поубивают.

— Хм, — сказал он мягко. — А парень-то не дурак.

Рядом с нами остановилась полицейская машина, и сидевший на пассажирском сиденье коп опустил окно.

— Все в порядке, ребята? — спросил он. Я вроде бы где-то его видел, но точно вспомнить не мог.

— В полном, — ответил я.

— Эй, здоровяк.

Бубба повернул голову, ответил на взгляд полицейского гримасой.

— Ты Бубба Роговски, так ведь?

Бубба уставился на убегавшую вдаль дорогу.

— Никого в последнее время не убивал, Бубба?

— Ну, офицер, последние несколько часов вроде нет.

Коп ухмыльнулся.

— Это твой «хаммер»?

Бубба кивнул.

— Припаркуйся где положено, а то штрафану.

— Ладно. — Бубба повернулся обратно ко мне.

— Сейчас, Роговски, — сказал полицейский.

Бубба горько улыбнулся мне, покачал головой. Затем прошел мимо полицейской машины с довольно ухмыляющимися копами, залез в «хаммер». Найдя подходящее парковочное место в сотне ярдов от нас, направил машину туда.

— Ты знаешь, что твой приятель та еще мразь? — спросил меня коп.

Я пожал плечами.

— Если не будешь осторожным, то и тебя в такие же типы запишут. За компанию.

Я вспомнил, что это за коп. Его звали Майк Гургурас, и, если верить слухам, он был в кармане Стиви Замбуки. Скорее всего, Стиви его и послал — как еще одно напоминание о нашем разговоре.

— Ты подумай, надо ли тебе с таким типом тусоваться.

— Ладно. — Я поднял руку, улыбнулся. — Спасибо за совет.

Гургурас прищурил свои маленькие темные глаза:

— Брешешь, поди?

— Нет, сэр.

Он улыбнулся мне:

— Будьте осторожны в своих решениях, мистер Кензи. — С тихим стрекотом окно поднялось, а затем патрульная машина двинулась вниз по улице, один раз бибикнула, проезжая мимо шедшего ко мне Буббы, и скрылась за углом.

— Ребята Стиви, — сказал Бубба.

— Ты тоже заметил?

— Ага.

— Ты как, спокоен?

Он пожал плечами:

— Вроде успокаиваюсь.

— Ладно, — сказал я. — Как нам заставить Стиви к нам не лезть?

— Энджи.

— Ей не сильно понравится разыгрывать эту карту.

— Ну, выбора-то у нее нет.

— Это еще почему?

— Ну, если мы оба помрем, представляешь, какая скучная у нее жизнь будет? Черт, да она скукожится и засохнет без нас.

Определенная правда в его словах имелась.

Я позвонил в «Сэллис & Солк», но в ответ услышал, что Энджи у них больше не работает.

— Почему? — спросил я секретаршу.

— Как я понимаю, имел место некий инцидент.

— Что за инцидент?

— Вот этого я вам сказать не могу.

— Ну, можете хотя бы сказать, она сама ушла или ее уволили?

— Боюсь, и этого я вам сообщить не имею права.

— То есть вы мне вообще ничего сказать не можете, а?

— Я могу вам сказать, что этот разговор закончен, — сказала она и положила трубку.

Я позвонил Энджи на домашний телефон, но попал на автоответчик. Впрочем, это еще не значило, что ее нет дома. Когда ей ни с кем не хочется общаться, она часто отключает звонок.

— Инцидент? — спросил Бубба, пока мы ехали в Саут-Энд. — Типа дипломатический?

Я пожал плечами:

— Зная Энджи, я бы и этого исключать не стал.

— Фига се, — сказал Бубба. — Круто было бы, прикинь?

Как я и предполагал, Энджи была дома. Наводила чистоту. Натирала паркет мастикой, врубив на полную мощность «Хорсис» Патти Смит, и не слышала дверного звонка, так что нам пришлось орать в окно, чтобы она нам открыла.

Энджи выключила музыку, впустила нас и сказала:

— Пол в гостиной не топтать, а то убью.

Мы проследовали за ней на кухню, и Бубба спросил:

— Инцидент?

— Ерунда. Мне и самой уже надоело на них работать, — ответила она. — Они используют женщин как деталь интерьера. Думают, что в костюмах от Энн Тейлор и с пистолетом на боку мы выглядим очень сексапильно. А остальное их не интересует.

— Инцидент? — спросил я.

Она издала полустон, полувздох, выдававший ее раздражение, и открыла холодильник.

— Торговец бриллиантами ущипнул меня за задницу. Вот и все.

Она кинула мне банку колы, протянула вторую Буббе, а свою поставила на кухонную стойку. Прислонилась к посудомоечной машине.

— Он в больнице? — поинтересовался я.

Она подняла брови и отпила из банки.