Брошь с черным опалом - Елена Дорош

– Я все понимаю, но не хочу терять время, если я в твоей жизни лишний. Поэтому скажи прямо сейчас – да или нет?

– Ничего себе напор… – пробормотала Соня.

– Не увиливай. Да или нет?

Соня встала на цыпочки и обняла за шею.

– Такой ответ подходит?

– Еще как…

И тут они одновременно вскрикнули:

– Игорь!!!

На этот раз он спал на журнальном столике. Видимо, Бэтмен залетел туда отдохнуть. Лёнчик раздел и уложил его, заботливо укрыв одеялом.

– Я буду хорошим отцом. И хорошим мужем.

Глубокой ночью, поглаживая Соню по спине, он сказал твердо и безапелляционно:

– Завтра заберу вас к себе.

Соня проснулась от того, что ей было невыносимо жарко. Она дрыгнула ногой, пытаясь скинуть одеяло, и обнаружила, что никакого одеяла нет, а есть большой горячий живот, на котором она спит, и большая горячая рука, которая прижимает ее сверху.

– Ты чего лягаешься? – просипел голос в районе ее макушки.

Соня задрала голову и в дополнение к животу обнаружила еще волосатую грудь и щетинистый подбородок с ямочкой. На Лёнчике одеяла тоже не было – в чем она убедилась, скосив глаза в сторону и вниз – и вся ничем не прикрытая красота находилась прямо перед ней. К тому же вид она имела довольно воинствующий. Соня решила немного отодвинуться, но обладатель всего представшего перед ее очами богатства совершил маневр прямо противоположный и оказался над ней, прижав так, что улизнуть не представлялось возможным.

Отдышавшись после сеанса любви, Соня вдруг спохватилась, что сегодня рабочий день, а на часах девять, значит, они оба благополучно опоздали.

– Обижаешь, любимая. Я уже тебя вызвал на сегодня для дачи показаний.

– Да ну? А для себя какой отмаз изобрел?

– Работаю в архиве.

– Диссертацию пишешь?

– Напрасно смеешься, моя прелесть. Архив МВД, между прочим, место, где знают все обо всех.

Соня вздохнула и улеглась на привычное место – живот возлюбленного.

– Жаль, что я там не работаю. Наверняка была бы в курсе, что двоюродная сестра – убийца.

– Не преувеличивай значение архивов. В душу человеку они залезть не могут. Это всего лишь хранилище информации о прошлом.

– Знаешь, Лень, мне всегда казалось, что Ниночка самая приличная из нас. Мы все сложные, с тараканами. И мама, и Генрих, и я. Ниночка всегда была такой понимающей, сочувствующей. И еще очень рассудительной, спокойной. Представляешь, я рассказывала ей о Станко и этих проклятых алмазах. Она успокаивала, говорила, что все наладится. А выходит, она все это сама…

– Не стану утешать. Я и сам был в шоке, когда понял, к кому ведут все ниточки.

– Ты следил за ней?

– Конечно. Но главная сложность ситуации была не в этом. Трудно сохранять хладнокровие, когда дело касается двух близких мне людей – тебя и Марка. Ему, кстати, сейчас хуже, чем нам.

– Марк все время просил не вмешивать ее, не расстраивать. Выходит, она и его сумела обмануть. И делала это много лет. Даже муж видел в ней только то, что она хотела показать.

– Может быть, он просто не хотел вглядываться?

– Почему? Не любил? Ты знаешь, – Соня села на кровати, – мне всегда казалось странным, что у меня они не паровались – Марк и Нина. Вроде должны подходить друг другу. Идеальная же пара! А нет! Смотрю на них, а пазл не складывается. Не могла понять, почему.

Соня посмотрела на Лёнчика и увидела, что тот не слушает, а любуется ее голой грудью. Она рассердилась.

– Ну вот что вы, мужики, за примитивные существа! А ему о высоком, а он на сиськи мои пялится! Еще спроси, не силиконовые ли!

– Насчет силикона я еще ночью проверил – натур продукт!

Соня хлопнула по тугому пузу и сделала попытку слезть с кровати. Лёнчик перехватил, хотел смять. Соня не далась.

– Ты знаешь, в детстве мы с Ниной были очень близки. Я восхищалась и даже как бы завидовала ей. Она всегда была…

– Хорошей?

Лёнчик утихомирился и смотрел внимательно.

– Скорее правильной. Впрочем, тогда для меня «хорошо» и «правильно» было одно и то же. А завидовала, потому что не понимала, как у нее это получается. Всегда правильно поступать, никого не бесить, радовать близких успехами в учебе, вовремя поздравлять родственников с днем рождения и всем нравиться. Мне даже было стыдно, что я как раз вся неправильная. Я же старалась! Но у меня не получалось так… гладко и красиво, как у сестры.

– Поэтому вы и отдалились друг от друга?

Соня приподнялась и чмокнула колючую щеку.

– Вот уж никогда бы не заподозрила в этой бритой голове подобной проницательности!

– У меня не только в голове, у меня и в других местах проницательности хоть отбавляй, – ухмыльнулся Рыков. – Я вообще проницать обожаю…

– Не приставайте, товарищ подполковник!

– Кто пристает? Я просто…

Соня увернулась и села на постели. Он тут же снова уставился на ее грудь.

– Ну все, я ухожу…

Она подвинулась к краю кровати. Он удержал и неожиданно серьезно сказал:

– Я просто не хочу, чтобы ты снова плакала. Пытаюсь отвлечь. Получается по-солдафонски. Прости.

Соня шмыгнула носом и нырнула в спасительную норку – Лёнчикову подмышку.

– Просто я пытаюсь понять, как все это могло случиться. И именно с Ниной. С ней никогда ничего плохого не случалось. Мне казалось, она жила спокойно и… слова не подберу… ровно.

– А почему вы все же отдалились? Она не хотела душевной близости, или ты не могла преодолеть детские комплексы?

Соня фыркнула и ткнула кулачком в крепкий бок.

– Это что, допрос с пристрастием?

– С пристрастием – это по-другому. Показать?

Она взвизгнула, соскочила на пол и запулила в него подушкой. Оба захотали.

– Мама! – послышалось из соседней комнаты. – Ты надо мной смеешься?

Соня с Лёнчиком, скатившись с кровати с разных сторон, лихорадочно напялили одежду и пулей вылетели из спальни. Игорек, прыгая на кровати, вытаращил на них глаза.

– Дядя Лёнчик, ты когда пришел? Я тебя миллион веков не видел! Будешь со мной завтракать? Чур, мне пельмени, а тебе каша! Согласен? Она с маслом!

– Согласен кашу и пельмени поровну!

– Фууу… Каша невкусная! Я хочу пельмени со сметаной!

– Порошу не торговаться, – вступила Соня, – а то отменю «Брынзу» в субботу!

Игорек прыгнул с кровати на Лёнчика и обхватил его худенькими конечностями. Лёнчик прижал его и закружил.