Островитяне - Наталья Андреева

Жаль, что я не курю. — он вздохнул и посмотрел на пустую пачку из-под сигарет, которую Анжелика, скомкав, швырнула прямо на пол.

— Никогда не поздно начать, — усмехнулась та. — В сумочке у Веры есть сигареты. Дамские, но самое твое.

— Нет, спасибо. — И Артур еще раз вздохнул. -Вы все, конечно, меня осуждаете. Не полез на нижний балкон, подставил беднягу Севу, который сорвался. Да, я мог это сделать. Спуститься вниз. И… не мог.

— Поясните, — попросил Иван.

— Физически мог. Я и в самом деле занимаюсь спортом. Но бесконтактным. Там, где случаются жесткие столкновения, борьба или откровенная драка, меня нет. Мне стыдно признаться, но я трус. С детства такой. Дело в том, что я очень медленно рос. Был самым маленьким в классе, меня все дразнили и били. Я хорошо учился и покупал свой покой за домашнее задание, которое давал списывать. Двоечники брали у меня тетрадку, отвешивали щелчок и говорили: «Живи пока». И я жил. На улицу гулять не ходил. Мне было страшно. Я даже в магазин боялся спуститься, за хлебом. Мой отец… — Артур тяжело вздохнул. — Он меня все время ругал. За то, что я трус. И заставлял драться. Утром, за завтраком, он говорил: «Сегодня ты придешь в школу, подойдешь в раздевалке к самому здоровенному парню в вашем классе и врежешь ему по лбу». «Он выше меня на голову», — отвечал я. На что отец говорил: «Все равно врежешь. И если мне сегодня вечером не позвонят его родители и не пожалуются на моего сына…» Тут он делал страшное лицо, а я чувствовал, что внутри все леденеет. Я начинал дрожать. Потом шел в школу и думал только о том, что мне надо подойти и врезать. Подойти и врезать. Самому здоровенному. Иначе папа… В конце концов, я задумывался: а что мне сделает папа? Посадит под домашний арест? И слава богу! Денег не даст? А зачем мне деньги? Чтобы отобрали? Будет на меня орать? Тот здоровяк, которому я врежу, будет орать еще громче. И бить. Выбор был очевиден. Отец, по крайней мере, не бил и не унижал меня при всех. И то, как я кричал от боли, мои одноклассники не слышали. Каждый день я делал этот выбор, между тем, кто меня побьет, здоровяк из моего класса или отец. Мать его тоже боялась. Если она за меня заступалась, он мог и ее ударить. И кричал при этом, что женился на размазне, а сынок пошел в нее. И еще кричал, что я ублюдок.

— Бедный мальчик, — насмешливо пропела Анжелика.

— Вы бесчувственная женщина, — сурово сказала Лида. — Помолчите.

— А я не хочу слушать эти сопли! — тряхнула кудрями платиновая блондинка. — Я хочу знать, как он прирезал Сергея. Все это уловки. Красавчик убеждает нас в том, что он трус. А вы слушаете, как он лапшу на уши вешает!

— Это не лапша, — сурово сказал Иван. — Артуру не легко все это рассказывать. Это личное. У каждого из нас есть больное место. А вы, Анжелика, должны понимать, что большому и сильному мужчине трудно признаться в том, что он трус. Тем более, признаться в этом женщинам.

— Да, трудно, — кивнул Артур. — Я никому об этом не рассказывал. И о том, как мне трудно знакомиться с женщинами, еще труднее с ними общаться. Вера, например, была уверена, что я меняю женщин, как перчатки. Чего мне стоило создать себе такую репутацию!

— Скажи еще, что ты их боишься, — прищурилась Анжелика.

— Таких как ты — да, — отрезал Артур.

— А чем закончилась та история? — спросил Иван. — С побоями?

— Я тяжело заболел. И долго не ходил в школу. Врач сказал, что это на нервной почве. Он поговорил с отцом, и тот от меня отстал. А мать перевела в другую школу. Стало немного легче. Да и я повзрослел. У меня по-прежнему списывали и потому не трогали. Даже берегли. А в девятом классе у меня появился телохранитель. Парень, который плохо учился, но зато был отличным спортсменом. За то, что я решал два варианта на контрольных, он всем говорил: «Кто тронет этого парня, получит от меня в лоб!» Я дотянул его до десятого класса и на экзаменах помог. А потом вдруг сам начал расти, и мышцы окрепли. Как только поступил в институт, все прошло. Моя самооценка повысилась, страх заметно уменьшился. Вскоре я перерос отца, и он перестал меня доставать. Когда умерла мама… -он судорожно сглотнул, — когда она умерла, я переехал в пустующую бабушкину квартиру. С отцом мы почти не видимся. В институте я тоже учился хорошо. Мне дали отсрочку от армии, которой я боялся до судорог. В общем, жизнь как-то устроилась. Свой страх я научился подавлять. Во многом мне помогла выбранная профессия. И вот теперь этот остров… — Он неожиданно замолчал.

— Остров страха, — невольно передернулась Жанна. — Место, где прошлое возвращается. Я тебя понимаю. Извини, что на «ты».

— Да брось, — отмахнулся Артур. — Давно пора. Какая уж тут вежливость? Мы все в одной лодке. Ты правильно сказала — остров страха. Пугает прежде всего неизвестность. Я никак не могу отделаться от мысли, что это чья-то злая шутка. И… надо бы обыскать квартиру.

— Квартиру? — удивился Иван.

— Весь этаж. Я неправильно выразился.

— Зачем? — спросила Лида.

— А вы уверены, что здесь кроме нас никого нет?

— Ты имеешь в виду те две квартиры, в которых еще идет ремонт? — уточнила Жанна.

— Именно. Я был в «двушке», но как следует ее не осмотрел. Там есть ванная комната, кладовка и туалет. Я туда не заходил. И соседняя «однушка» тоже подозрительна.

— Но кому надо объявлять на нас охоту? — удивилась Анжелика. — Что за чушь?

— Может быть, и не чушь? — не согласилась с ней Лида. — Я, например, не могу представить, что кто-то из нас маньяк. Ну не укладывается это у меня в голове!

— Но как сюда мог проникнуть посторонний? -удивился Иван.