Утро ночи любви - Наталья Андреева

– Ах, да... – он сунул руку за пазуху, достал сверток, положил на стол. – Вот ваши деньги.

Павел Андреевич воровато оглянулся, потом придвинулся к нему вплотную и, понизив голос, сказал:

– Здесь все чисто. Люди проверенные.

Он кивнул и пододвинул сверток на край стола. Павел Андреевич, наконец, взял. Деньги были в полиэтиленовом пакете с эмблемой известной на всю страну сети супермаркетов. Эти пакеты грудой лежали на кассе и все, кому не лень, брали их про запас, в них же приносили домой продукты, потом набивали мусором, пустыми бутылками и тащили на помойку. У него дома их тоже было в избытке. Ничем не примечательный пакет, одним словом. Сплошная конспирация. Павел Андреевич заглянул в пакет, потом запустил туда руку и отсчитал восемь купюр. Положил деньги на стол и одними губами сказал:

– Как договаривались.

Котяев сгреб деньги и сунул за пазуху. Остальные Павел Андреевич, как были, в пакете, положил в свой кейс, после чего с аппетитом принялся за шашлык. Андрей налил себе еще водки.

– С вами можно иметь дело-с, – сказал заказчик, вытирая салфеткой масленые губы. – Сегодня вы мне помогли, завтра я вам. Если надо ускорить процесс оформления документов на землю – милости просим ко мне. Мы с вами, Андрей Митрофанович, всегда договоримся.

– Спасибо, – через силу сказал он.

Павел Андреевич надолго задерживаться не стал. Поднял вверх пухлые пальчики и к нему тут же подлетел официант:

– Чего изволите?

– Счет, братец, будь любезен.

– Зачем же? – запротестовал Котяев. – Я заплачу.

– Сегодня вы мой гость. А завтра, как знать? И у вас будет повод меня угостить. А сегодня отдыхайте-с.

Павел Андреевич пожал ему руку и, прижав к груди кейс, исчез. Он допил водку и, почувствовав кураж, набрал номер Алины Вальман. Абонент был ей теперь известен, и он услышал радостное:

– Наконец-то! А я уже заждалась!

– Ну как? Идем в ночной клуб? В субботу.

– Запросто! Опять поедем на твоей машине? – лукаво спросила она.

– Зачем же? Можно и на твоей.

– Ай, молодец! Тогда я за тобой заеду?

– Ты хочешь сказать... – он судорожно сглотнул, живо представив, как к их обшарпанной пятиэтажке подкатывает ее красная «Бентли». – Ну, хорошо.

И назвал адрес.

– Тогда до субботы? – нежно сказала Алина.

– Да.

Он доел шашлык, допил водку и, оставив на столе крупную купюру, чаевые, направился к выходу.

– Спасибо, приходите еще, – беспрестанно повторял хозяин.

Видимо, все уже знали: Котяев берет. Вот как так получилось? Не хотел и не искал, само нашлось.

С парковки на этот раз вырулил уверенно. Поехал быстро, с явным превышением скорости, и надо же! На том же месте, что и в прошлый раз стояла патрульная машина! И он опять ехал пьяным!

Он даже обрадовался. За преступлением должно следовать наказание. Иначе рушится вся система ценностей капитана милиции Андрея Котяева. Нарушил закон – должен ответить! Завидев его машину, сотрудник ГИПДД сделал шаг вперед. Котяев узнал того самого сержанта и еще больше обрадовался: ответственный товарищ. Он тут же сбавил ход и, уже готовый свернуть на обочину, увидел вдруг, как сержант поднял руку, на которой болтался полосатый жезл, и... козырнул.

* * *

Рабочее утро он начал с того, что нашел заявление Капустиной. Сашок даже не потрудился его зарегистрировать, понял, что толку не будет, а бабулька, разумеется, правил игры не знала. Ну, отнесла и отнесла. В милицию же. Для нее что опер, что дознаватель, что следователь прокуратуры, что дежурный в части – все едино. Как, впрочем, и для подавляющего большинства населения. Капустина даже не знает, что ей положен документ, в котором указано, что заявление принято. А нет его, так и самого заявления нет.

Оно так и валялось в ящике стола, куда ненужную писульку небрежно смахнул Сашок. Андрей Котяев запомнил адрес и, поработав через силу пару часов с документами по делу о крупной квартирной краже, поехал к Капустиной. В кармане лежала пачка денег.

... Она сидела на завалинке в компании дымящего «Примой» бородатого деда и женщины в грязной зеленой куртке за приятным разговором. Он приоткрыл калитку и махнул рукой:

– Хозяйка! На минутку!

– Капитолина, к тебе! – переглянулись женщина в грязном зеленом и дед.

– Да иду я, иду! Небось, насчет газа. Только, где ж я теперь денег-то возьму?

Он подождал, пока хозяйка выйдет на улицу.

– Гражданка Капустина? Капитолина Тихоновна?

– Она самая. – Бабулька прищурилась, пытаясь его разглядеть. – Чегой-то с глазами совсем плохо стало. Ты, милок, кто будешь-то? Откудова?

– Я из милиции, – строго сказал он. – Заявление писали?

– Ах, заявление... Это насчет денег, что ли?

– Именно.

– Как не писать? Писала. – Она тяжело вздохнула.

– Ну так, нашли его. Сергея.

– Как нашли?! – она ахнула.

– Нашли. По особым приметам. Держите ваши деньги.

Он вытащил из кармана восемь пятитысячных купюр и протянул ей.

– Ни, ни, ни... – замахала руками Капустина. – Это ж не мои!

– Как так не ваши? – он растерялся.

– Я мелкими давала. А эти не мои, – бабулька с опаской посмотрела на новенькие пятитысячные.

– Я их что, сортировать обязан? – разозлился он. – Какими вернул, такими вернул!

– Да как же, милок? Ну, куда я с ними?

– В банк!

– Да не мои это, – уперлась Капустина. – Других-то нету?

– Других нет. Слушай, бабка... Мне что, в ларек бежать? Менять?

– Да у нас и денег-то таких в кассе нет! – испугалась Капустина. – Откудова? Разве что в город...

– Твою-то мать! – вскипел он. – Достала ты меня, бабка! Будешь брать деньги?!

– А, давай! – решилась та.

Потом воровато оглянулась, выхватила из его руки пачку денег и быстро сунула в карман сборчатой юбки.

– Только смотри: секретная операция. Поняла?

– Все, сынок, поняла. Ой, спасибо тебе! Ой, спасибо!

И Капустина принялась с таким жаром причитать и кланяться, что он поспешил уйти. А вслед ему неслось:

– Ой, спасибо! Вот как наша милиция работает! Ой, родненькие, спасибо!

На душе стало поспокойнее. Деньги Павла Андреевича, свой процент, он отдал обворованной бабке. Оставалась еще сотня тысяч. В субботу у него свидание с Алиной. Прокутить, что ли, в ночном клубе? Но червячок все еще точил изнутри, заставлял сомневаться. Может, раздать? Говорят, Бобров полдеревни кинул. Но кого на сколько? Опросный лист, что ли, по домам пустить?