Кольцо вечности - Патриция Вентворт

До сих пор выражение лица Гранта не менялось, но теперь он выглядел удивленным.

— Черное пальто, шляпка — конечно, если можно назвать шляпкой плоский блин. Элегантный наряд. Стройные щиколотки, хорошие чулки, добротные туфли…

— Все черное?

— Кроме чулок.

— И все-таки ока была во всем черном? И ничто не оживляло наряд?

— Только серьги, довольно приметные, похожие на те кольца вечности, которые так нравятся женщинам, уж не знаю почему.

— Хм… пара серег. Вы уверены, что именно пара?

Грант снова удивленно взглянул на него.

— Да, пара серег из тех, что нельзя не заметить.

На этом расспросы о сережках закончились.

Но Лэм не унимался. По какой дороге мистер Хатауэй бежал из Франции? В каком месте он вышел на дорогу, ведущую к Парижу? В каком месте сошел с нее? Все ответы старательно записывались, но мало чем могли помочь — Мишель Ферран не сумел указать, где именно были украдены драгоценности. Но даже при условии совпадения показаний ответы мистера Хатауэя почти не принесли пользы.

— Что сказала Луиза Роджерз, когда попросила показать ваши руки?

— Сказала, что видела свои бриллианты в руке вора. Уверяла, что узнает эту руку. Просила показать мои руки, и я согласился.

— Руку или руки?

— Кажется, руки. И я протянул их перед собой.

— А вы не могли бы показать, как именно?

— Пожалуйста.

И он положил руки на стол. Свет озарил большие ладони изящной формы, загрубевшие от работы. Через суставы указательного и среднего пальцев левой руки тянулся тонкий белый шрам. Если бы не загар, шрам был бы не так заметен.

— Откуда у вас этот шрам, мистер Хатауэй? — живо спросил Лэм.

— Баловался с ножом, когда мне было четырнадцать лет. Должно быть, у вашей миссис Роджерз прекрасное зрение, если она сумела разглядеть этот шрам во дворе «Быка».

Лицо Лэма осталось непроницаемым.

— Если она говорила об этом, то должна была упомянуть, что человек, выронивший зажигалку, искал ее с фонарем, и луч света упал ему на руку. При свете фонаря такой шрам отчетливо виден.

Грантом овладел азарт. Случались моменты, когда он даже наслаждался игрой. Наступил один из них. Он улыбнулся.

— Но про шрам она ничего не говорила — уверяла только, что узнает руку. Как только я показал ей руки, она утратила ко мне интерес и ушла. — Он снова показал ладони. — Должен заметить, инспектор, что в тот вечер в отеле было многолюдно. В баре собралось по меньшей мере человек двадцать. Любой из них мог выронить зажигалку под окном Луизы Роджерз и осветить фонарем руку, которую она ударила.

Лэм без промедления нанес серьезный удар.

— Но она приехала за вами в Дипинг, мистер Хатауэй. Это доказано, как и то, что она беседовала с вами в этой комнате и попросила вас показать руки. А еще доказано, что в тот же вечер Луиза Роджерз была убита — вероятно, вскоре после вашего разговора с ней. Ее труп сначала спрятали в роще Мертвеца, на следующий вечер перенесли в дом лесника и зарыли в подвале. И вы считаете, что остальные двадцать человек, которые побывали в баре «Быка» две недели назад, участвовали в такой цепи событий? У вас нет никакого алиби.

Грант сунул руки в карманы и забренчал связкой ключей.

— Да, я проявил непредусмотрительность. Но тогда я понятия не имел, что кого-то убили. Рискну утверждать, что даже вы не всегда можете обеспечить себе алиби. Что дальше?

Лэм поднялся.

— Мы надеемся найти новые улики. А пока попрошу вас не покидать деревню, мистер Хатауэй.

Грант испытал облегчение и изумился этому.