Пропавшая улика - Эллери Квин

Ричард Квин без труда нашел санаторий Дуэйна — огромное белое здание в колониальном стиле, с тянущимися к небу колоннами, оно стояло на вершине холма среди ухоженных садов и лужаек. Но его окружала высокая кирпичная стена с железными остриями наверху.

Привратник выглядел угрюмым.

— Сожалею, сэр, но никто не может войти без разрешения или пропуска. Вам придется написать записку или позвонить по телефону.

Старик продемонстрировал золотой значок.

— Скажите вашему доктору Дуэйну, что полицейский инспектор из Нью-Йорка хочет его видеть — и не на будущей неделе, а сейчас же.

Спустя десять минут служитель проводил его через просторный, украшенный цветами вестибюль и вверх по мраморной лестнице к кабинету директора.

Доктор Дуэйн ожидал посетителя возле стола своей секретарши. Это был высокий представительный мужчина с гвоздикой в петлице пиджака.

— Входите, — недовольно сказал он, указывая на открытую дверь кабинета. — Мисс Робертс, меня нельзя беспокоить. — Доктор последовал за стариком в кабинет и закрыл дверь. — Вы инспектор...

— Квин. — Он огляделся вокруг. Кабинет походил на декорацию голливудского фильма — массивная светлая мебель, цветы в горшках и вмонтированные в стены аквариумы с тропическими рыбами. — Я знаю, что вы занятой человек, поэтому сразу перейду к делу. Мне нужно повидать миссис Сару Хамфри.

Доктор Дуэйн нахмурился. Он сел за письменный стол и поправил стопку медицинских карт.

— Боюсь, это невозможно.

Старик приподнял брови:

— Почему, доктор?

— Она не в том состоянии, чтобы с кем-то видеться. Кроме того, инструкции мистера Хамфри были недвусмысленны...

— Не позволять его жене говорить с полицейским офицером? — сухо осведомился Ричард Квин.

— Я этого не сказал, инспектор. Обстоятельства, при которых миссис Хамфри попала к нам, — насколько я понимаю, вам они известны — делают пожелания мистера Хамфри вполне оправданными. С тех пор как ее доставили сюда, к ней не допускают никого, кроме медперсонала и ее мужа.

— Как она себя чувствует?

— Лучше. Теперь прогноз более оптимистичен. Однако любое эмоциональное потрясение...

Врач явно нервничал. Он постоянно что-нибудь теребил: галстук-бабочку, бумаги, телефонный шнур.

— Какое у нее заболевание?

— Едва ли, инспектор Квин, вы могли ожидать, что я сообщу вам это. Если мистер Хамфри желает обсуждать болезнь своей жены, то это его дело. Но я, как врач, не имею на это права.

Квин достал записную книжку в черной обложке и начал листать ее. Дуэйн внимательно наблюдал за ним.

— Теперь, доктор, что касается вашего телефонного звонка в субботу 20 августа во второй половине дня в офис нью-йоркского адвоката по имени А. Берт Финнер...

Доктор Дуэйн напрягся, словно вдруг угодил на электрический стул.

— Моего звонка?! — воскликнул он. — Почему вы так говорите?

— Потому что так оно и было.

— Ваши люди меня преследуют! Я уже давно говорил детективам, что ничего не знаю о телефонном звонке этому человеку.

— Значит, ребята вас об этом расспрашивали? Когда?

— В последнюю неделю августа. Нью-йоркские полицейские утверждали, что, расследуя убийство Финнера, обнаружили зарегистрированный в телефонной компании междугородный звонок с этого нью-хейвенского номера в офис убитого адвоката... Разве вы не знаете, что они побывали здесь? — с подозрением спросил он.

— Конечно, знаю. Но я также точно знаю, доктор, что Финнеру звонили вы.

— Докажите это! — фыркнул доктор Дуэйн. — Я говорил вашим людям, что это ошибка. У нас никогда не было пациента по фамилии Финнер или кого-либо, непосредственно связанного с лицом, имеющим такую фамилию. Я показал им наши документы. Конечно, возможно, что звонил кто-то из моего персонала, но все это отрицают. Единственное объяснение, которое я могу предложить и уже предлагал, — что кто-то звонил отсюда в Нью-Йорк, но его по ошибке соединили е номером Финнера...

— В каком-то смысле это удача, — задумчиво сказал Ричард Квин Джесси, когда вернулся в ее коттедж в Роуэйтоне. — Его ложь насчет телефонного звонка в офис Финнера в день убийства завела нью-йоркскую полицию в тупик. Их единственная ниточка к Хамфри оборвалась на корню.

— Вы ни слова не сказали о том, нравится ли вам мой дом, — возмутилась Джесси, стоя в окружении тряпок и ведер.

— Он как картинка, Джесси. Но вернемся к лживому мистеру Дуэйну. Конфиденциальность означает для него деньги. Все его роскошное заведение на этом держится. Он не может позволить, чтобы его имя трепали в газетах в связи с делом об убийстве, и защищает вовсе не Хамфри, а себя. — Старик хмуро уставился в свою чашку кофе.

— Ох уж эти люди!

— Какие люди?

— Мои съемщики! Это какие-то свиньи! Посмотрите на эту грязь, Ричард!

— Пожалуй, я съезжу повидать Эйба Перла, пока нахожусь поблизости, — философски заметил он.

— Это даст мне возможность хоть немного нанести здесь порядок.

Старик усмехнулся:

— Никогда не встречал женщину, которая, видя грязь и беспорядок в доме, могла бы думать о чем-то еще. Ладно, Джесси, я ухожу.

Эйб Перл так сильно тряс ему руку, что едва не оторвал ее.

— Ради бога, что происходит? — И когда старик ввел его в курс дела, он покачал головой. — Эта дамочка Хамфри может до конца дней гнить в одиночной палате. Думаешь, Дик, она свихнулись окончательно, и поэтому к ней никого не пускают?

— Нет, — медленно отозвался Ричард Квин. — Нет, Эйб, я так не думаю. То, что произошло там сегодня, только подтверждает мои подозрения.

— Какие?

— Мне кажется, основная цель, ради которой Хамфри изъял жену из обращения и сам держится от нее подальше, учитывая, что за ним следят днем и ночью, заключается в том, чтобы не допускать нас к ней.

— Не понимаю, — заявил шеф Перл.

— Он поместил ее туда, где ни один посторонний не сможет говорить с ней. Он хочет, чтобы мы вообще забыли о ее существовании. Эйб, Хамфри до смерти боится того, что его жена может нам рассказать.

— О нем?

— О нем и о смерти ребенка — она едва ли слышала о двух других убийствах. А если Хамфри старается скрыть это от нас, значит, мы должны это узнать. Проблема в том, как добраться до Сары Хамфри...

* * *

Джесси заявила, что она должна остаться в коттедже, потому что для приведения дома в порядок понадобится неделя. Но инспектор отвез ее обратно в город.

Они застали Хью Джиффина уныло пощипывающим свой шрам, Эл Мерфи сидел рядом, уставившись на покрытые рыжими волосками руки.