Последний тамплиер - Реймонд Хаури

Безусловно, ею следует заняться.

Когда Тесс замолчала, слово взял Рейли. Он вызвал на экране своего лэп-топа изображение разрушенной церкви и перенес его на большую плоскую панель над столом.

— Вот где он вас держал, — начал он. — Церковь Вознесения.

— Она же сгорела, — удивилась Тесс.

— Да, собирают средства на восстановление.

Запах, сырость… Все сходилось, но… Она не могла понять.

— Он жил в подвале сгоревшей церкви? — Воспоминания о Венсе, его слова никак не совпадали с изображением на экране. — Но ведь он возненавидел Церковь.

— Тут не просто церковь. Она сгорела лет пять назад. Тогда не возникло подозрения в поджоге, хотя приходской священник погиб в пожаре.

Тесс напрягла память, вспоминая названное Венсом имя.

— Отец Маккэй?

— Да… — Рейли взглянул на нее.

Очевидно, они подумали об одном и том же.

— Священник, которого Венс обвинял в смерти жены.

Ее воображение заработало на полную катушку, представляя одну страшную картину за другой.

— И даты совпадают. Пожар случился через три недели после ее похорон.

Рейли повернулся к Янссону.

— Придется вернуть то дело на доследование.

Янссон кивнул. Рейли взглянул на погрузившуюся в свои мысли Тесс.

— Что такое?

— Не знаю, — отозвалась она, вынырнув откуда-то издалека, — просто никак не свести концы с концами. С одной стороны, он обаятельный профессор-эрудит, а с другой — полная противоположность, человек, способный на такую жестокость…

Вмешался Апаро.

— К сожалению, такое не редкость. Тихий дружелюбный сосед, который держит у себя в холодильнике расчлененный труп. Они обычно гораздо опаснее, чем парни, каждый вечер скандалящие в барах.

Снова слово взял Рейли.

— Мы должны разобраться, чего он добивается. Тесс, вы первая увидели связь между Венсом и тамплиерами, и если вы изложите нам то, что успели выяснить, мы, может быть, сумеем предсказать его следующий ход.

— С чего мне начать?

Рейли передернул плечами.

— С начала?

— Это долгая история.

— Тогда дайте вид с высоты десять тысяч футов. Если что-то покажется интересным, рассмотрим поближе.

Она наскоро привела в порядок мысли и начала.

Тесс рассказывала о происхождении ордена, о появлении в Иерусалиме девяти рыцарей, об их долгом отшельничестве в храме и о предположении, что за это время они что-то откопали там; об их последующем, почти необъяснимом вознесении к власти; об их боевых победах и окончательном поражении в Акре. Она описала возвращение тамплиеров в Европу, их силу и высокомерие, раздражавшие короля Франции и подвластного ему папу, и гибель ордена.

— При посредстве своего послушного орудия, папы Климента V, король начал волну гонений, загоняя тамплиеров в угол обвинениями в ереси. За несколько лет могучий некогда орден был стерт с лица земли. Почти все они погибли мучительной смертью.

Апаро озадаченно перебил:

— Постойте, какая ересь? Как этому могли поверить? Я думал, эти ребята числились защитниками Святого Креста, избранниками папы.

— То были времена религиозного фанатизма, — пояснила Тесс. — Дьявол всегда присутствовал в сознании людей. — Она обвела глазами слушателей, молчаливо ожидавших продолжения. — Их обвиняли в том, что, вступая в орден, рыцарь должен был плевать и даже мочиться на распятие и отрекаться от Иисуса Христа. И это еще не все. Их еще обвиняли в поклонении странному демону, звавшемуся Бафомет, и в содомском грехе. В общем, обычные обвинения в сатанизме, которые Ватикан выдвигал, когда хотел избавиться от соперников.

Она украдкой покосилась на де Анжелиса. Он сохранял на лице выражение снисходительной заинтересованности.

— За несколько лет преследований, — продолжала Тесс, — они признались во многом, но верить этим признаниям стоит не более, чем признаниям, сделанным на допросах испанской инквизиции. Под угрозой пытки раскаленным железом всякий признается в чем угодно. Особенно когда видишь, как пытают твоих друзей.

Де Анжелис снял очки и протер о рукав своего пиджака, надел снова и сдержанно кивнул Тесс. Она не скрывала, кому принадлежат ее симпатии.

Тесс собрала листки в папку.

— По всей Франции были схвачены и разделили судьбу собратьев сотни рыцарей. Почувствовав безнаказанность, к травле присоединились аббаты и епископы, и скоро на тамплиеров была открыта настоящая охота.

Апаро успокаивающе поднял ладонь.

— Хорошо, но давайте вернемся назад. Вы сказали, король и папа почти добились своего. А в чем не добились?

— Они так и не получили сокровищ ордена.

Тесс упомянула легенды о бочонках с золотом и драгоценностями, якобы скрытых в пещерах или на дне озер по всей Европе, и пересказала историю тамплиерских кораблей, вышедших из гавани Ла-Рошель в ночь накануне роковой пятницы тринадцатого.

— Так что, все это, — Янссон пошевелил лежавшие перед ним копии манускриптов, — вокруг пропавших сокровищ?

— Как приятно иметь дело с доброй старомодной алчностью! — фыркнул Апаро. — Отрадное разнообразие после возни с полоумными фанатиками.

Де Анжелис склонился вперед, прокашлялся и взглянул на Янссона.

— Принято считать, что сокровища пропали безвозвратно.

А Янссон побарабанил пальцами по листкам.

— Выходит, Венс надеялся, расшифровав их, напасть на след тайника?

— Не сходится, — перебила Тесс и вдруг смутилась, почувствовав себя чужой под обращенными к ней взглядами. Она обернулась к Рейли, ища поддержки. — Если бы Венсу нужны были деньги, он мог захватить в Метрополитен и другую добычу.

— Верно, — согласился Апаро, — но продать шедевры с выставки практически невозможно. И, по вашим же словам, сокровища тамплиеров должны быть во много раз дороже всей выставки, да и распродавать их можно свободно: не краденое добро, а находка.

Все согласно закивали, но де Анжелис видел, что с лица Тесс не уходит сомнение, хотя она и не решается выразить свои мысли вслух.

— Вас это не убеждает, мисс Чайкин?

Она беспокойно нахмурилась.

— Совершенно ясно, что Венсу нужен был шифратор, чтобы прочитать найденные им документы.

— Ключ к тайнику с сокровищами? — наполовину утвердительно предположил Янссон.

— Что же еще? — де Анжелис надеялся выведать, много ли открыл ей Венс.

Тесс покачала головой.

— Не уверена.

«Хорошо, если правда», — заметил про себя де Анжелис и от души пожелал, чтобы это было так.