Пин-код для Золушки - Данил Корецкий

— Да, это так! — кивнул Кахуранги. — Мы дружим с властями, и такова наша добрая воля. Но она может измениться! Правда, Тони?

— Несомненно! — кивнул Уоллес.

Словом, все были откровенны, расслаблены и довольны, настал подходящий момент для задушевных разговоров. Уоллес подал Кахуранги условный знак, и вождь оставил их наедине.

— Что значит это письмо из банка? — вдруг спросил Энтони. — Ну, то, которое вы оглашали на днях. Про пин-код французской гражданки, который откроет ей доступ к наследству Афолаби?

Тут же лицо обычного человека подтянулось, затвердело и снова превратилось в железную маску робота.

— Я не могу отвечать на эти вопросы, мистер Уоллес, — холодно ответил Гафур. — Попрошу не затрагивать темы, относящиеся к моим служебным обязанностям.

— Дело в том, что кое-какие моменты из этого письма меня заинтересовали, — продолжил Уоллес. — И я бы хотел оплатить услуги кого-нибудь, кто мне их прояснит.

— Боюсь, что вы выбрали не того человека, — выпрямившись и глядя как бы свысока на собеседника, который отнюдь не был ниже его, сказал Гафур. — Должен вам сказать, что на службе у шейха Касима, да пребудет он в раю, я достаточно хорошо зарабатывал!

— Но сейчас шейха Касима, к сожалению, нет, — отметил Уоллес. — И вам придется искать новую работу. А насколько я понимаю, это нелегкая задача.

И действительно, тут он был прав, потому что хорошо знал — верные одному шейху люди не ценятся всеми другими. Каждый должен вырастить своего собственного, покорного и полностью лояльного человека. Только на него он может рассчитывать. Поэтому со смертью шейха карьера Гафура закончилась. Но это напоминание не произвело желаемого результата.

— Я достаточно заработал у шейха Касима, — повторил он, — и мне нет необходимости нарушать слово верности, которое я дал ему много лет назад.

— Но я компенсирую ваши угрызения совести, — сказал Уоллес.

Гафур холодно усмехнулся.

— Вряд ли. У вас просто нет ничего такого, что могло бы перевесить мою преданность ушедшему от нас шейху.

— Вы ошибаетесь, — спокойно сказал Уоллес, и положил на стол сверкающий и переливающийся разными цветами бриллиант. — Знаете, сколько здесь карат?

Гафур бросил беглый взгляд.

— Около пятнадцати.

— Правильно. Я вижу, вы понимаете в этих вещах. — Уоллес положил рядом еще такой же кристаллик. — А этот?

— Примерно такой же.

— И оцените чистоту обоих. А также цветность и огранку.

— Да, я вижу, это хорошие камни. — В голосе Гафура появился интерес. И тогда Уоллес достал и положил рядом третий камень. На этот раз он ничего не говорил. Да говорить и не было необходимости. Гафур со своим обычным невозмутимым видом достал платок, чистый и отглаженный, которым недавно вытирал нос, развернул его, положил туда все три драгоценных камешка и, аккуратно завернув, сунул в карман. После чего, глядя сержанту в глаза, сказал:

— Банк Deposit Suisse в Цюрихе. Там хранится одна из частей активов ушедшего от нас друга шейха Касима, да успокоит Аллах его душу, — мистера Афолаби. И есть его завещание о том, что часть этой суммы, а она выражается в нескольких миллионах долларов, должна перейти к миссис Бойер. Но только в том случае, если она подтвердит свое право пин-кодом, который и является ключом доступа к ее богатству.

— Спасибо, — кивнул Уоллес. — Но вряд ли можно подозревать какую-то женщину в убийстве шейха…

Гафур только развел руками и поднял глаза к небу.

— А где же была его охрана? Где Саид? — Уоллес тут же понял, что сболтнул лишнее, но лицо араба осталось невозмутимым.

— При прежнем начальнике охраны шейх Касим был бы жив. У Саида был поединок с африканцем. Мадиба Окпара победил и занял его место…

Гафур замолчал, внимательно глядя на собеседника. Уоллес, в свою очередь, внимательно смотрел на него.

— История с трапом сразу показалась мне странной, — наконец нарушил молчание араб. — Но странности иногда случаются. Однако они никогда не повторяются!

В этом он был прав.

— А почему вы выбрали именно меня? — взгляд черных глаз сверлил как дрель, прорывающаяся сквозь телесную оболочку.

Но капитан DRM Жак Бойер под псевдонимом «Виктор» никогда никого не пускал в свою засекреченную душу и не собирался этого делать. На самом деле он не выбирал Гафура. Ему было все равно, с кем устанавливать контакт — с юристом, финансистом или личным секретарем шейха. Гафур совершенно случайно оказался в опасности, а следовательно, и здесь. Но зачем ему об этом знать? И вообще, для чего подтверждать подозрения? Подтвержденное превращается в факт, а неподтвержденное так и остается сомнительным домыслом…

— Человек ничего не выбирает, выбирает судьба, — туманно проговорил сержант Уоллес. И добавил: — А насчет вас я вообще ничего не знаю. Как я мог вас куда-то выбирать?

Гафур кивнул.

— У нас есть поговорка: «Кто знает — молчит. Кто говорит — не знает!» Думаю, мы друг друга поняли. Хотя и не совсем. Все, о чем мне рассказал вождь, включая внезапное богатство, можно объяснить. Все, кроме одного: откуда он узнал, что я собираюсь жениться на Равиле и беспокоюсь — даст ли согласие семья? Об этом не знает никто в Новой Зеландии! Да и у меня на родине — только несколько человек…

Уоллес пожал плечами.

— Мне тоже не все понятно. Похоже, ему действительно кое-что рассказывает Туматауэнк…

Гафур кольнул его пронизывающим взглядом — нет ли тут насмешки? Но Уоллес был совершенно искренен.

Араб встал.

— Спасибо за интересную поездку. А сейчас я бы хотел вернуться в город. Завтра мы возвращаемся в Нефтяное Королевство.

— Что ж, поедем, — покладисто кивнул Уоллес и тоже поднялся. — Только попрощаемся с Кахуранги.

Заметив, что гости собираются, на веранде появился Анару.

— Вождь отдыхает, — пояснил он, — и попросил своего кровного брата подняться к нему.

Жилище Кахуранги находилось на втором этаже. Сам хозяин сидел в просторном кабинете за письменным столом перед компьютером. Он переоделся в джинсы, фланелевую рубашку, твидовый пиджак с кожаными налокотниками и кроссовки. Рядом в металлической этажерке стояло многофункциональное устройство Canon, объединяющее ксерокс, принтер и сканер, лежали спутниковые и мобильные телефоны. В стойке у стены тускло блестели карабин и два дробовика. Над ними висел большой плоский телевизор, спутниковая антенна была закреплена на задней стене дома, чтобы не бросалась в глаза. Как знал Уоллес, все маори, имеющие телевизоры, маскировали свои антенны, чтобы не нарушать атмосферу первобытной дикости.

На экране компьютера виднелись какие-то таблицы, графики и цветные диаграммы. Но, заслышав шаги, вождь оторвался от работы и поднялся навстречу вошедшему.

— Извини, брат, дела по бизнесу. В порту застрял танкер, который должен был