Солнечный детектив - Александр Рыжов

По Лилиному лицу потекли слезы.

– Прости. – Игнат сел на край кровати и накрыл ладонью руку жены.

– Я не хочу тебя видеть… – прошептала она, глотая слезы.

– Милая…

– Уйди! – Она резко выдернула руку из-под его ладони и отвернулась.

Ему ничего не оставалось делать, как выйти из спальни, закрыв дверь с другой стороны.

* * *

Какой же он идиот. Игнат сел на диван и вонзил пальцы во всклокоченные волосы.

Голова звенела как наковальня. Тысяча молоточков превратились в кувалды. Таблеток он так и не нашел, а значит, ему предстояла трудная, бессонная ночь.

«Она со мной несчастна», – подумал Игнат, направляясь на кухню за новой порцией реанимирующего напитка. Сделав несколько глотков виски, он посмотрел в темное окно и поежился. Ноябрь был для него самым тяжелым месяцем в году. По ощущениям уже зима, но снега нет, природа голая, уязвимая. С каждым днем становится все темнее и душу охватывает такое чувство, словно нечто инфернальное тебя засасывает в свои недра.

Угнездившись на диване, он накрылся пледом и закрыл глаза. Вдруг Игнату почудилось, что он слышит птичью трель, вдыхает аромат ромашки, чабреца, полыни, и этот жаркий августовский день вновь и вновь предстал перед его внутренним взором.

– Нас поругают, – пробубнил загорелый малыш с большими карими глазами.

– Никто не узнает. Дед сейчас спит, а бабушка жарит пирожки. Мы быстро, туда и обратно, – десятилетний Игнат потянул его за руку.

– Ну не знаю…

И тут Игнат вытащил главный козырь:

– Ты что боишься? Ведешь себя как маленький…

– Я не боюсь! Я ничего не боюсь!

И вот они уже несутся по пыльной лесной тропинке к речке, вдыхая горячий воздух, пропитанный разнотравьем, тиной и навозом.

Над головой висит раскаленное солнце, точно огненная медуза, устало качается камыш, дребезжавшие ивы склонили свои ветви к прохладной воде. Дон течет почти беззвучно, недаром его прозвали Тихим. Тихим, но порой очень коварным.

Скинув шорты и футболки, мальчишки с радостными визгами забегают в воду. Брызгаются, смеются, дурачатся.

– Аля, смотри, что я умею! – Заплыв на глубину, Игнат ныряет, перекувыркнувшись в воде. Глядя на его торчащие из воды пятки, Аля заливисто смеется, неумело подплывает к брату и ныряет.

Больше живым его никто не видел. Спустя несколько дней водолазы вытащили на берег его посиневшее тельце.

Смерть Али сильно подкосила Игната. В нем что-то надломилось и уже никогда более не срослось.

Как и у родителей. После того как умер Аля, у мамы началась депрессия, а отец стал пить. Антидепрессанты, транквилизаторы, лечебницы, люди в белых халатах, пустые бутылки из-под водки под кухонным столом. Маленький Игнат оказался никому не нужен, его жизнь катилась под горку в самую пропасть. Спустя год в его горле появился странный ком, точно ловушка, удерживающая слова, и он перестал нормально разговаривать. В двенадцать ему поставили дислексию и нервное расстройство, которое грозило перейти в умственную отсталость.

Все его отрочество прошло как в тумане. Через три года, так и не справившись с депрессией, мама умерла от пневмонии, которую, кажется, ждала словно манну небесную. Отец стал пить еще больше, окончательно превратившись в маргинала. Сейчас он жил в коммуналке на Лиговском проспекте, но связь с сыном не поддерживал. В его глазах Игнат так и остался виновным в смерти Али.

«А ведь он прав. Я и правда виноват», – подумал Игнат, и его резко зазнобило. «Нет, не виноват», – прошептал другой голос, более тихий и неуверенный. И шептал до тех пор, пока он не погрузился в сон.

* * *

Резкий звонок точно катапультой выдернул его из недолгого забытья. Нащупав на ковре разрывающийся телефон, Игнат нажал на зеленый кружок. Молчание.

– Алло! Я вас слушаю, – прохрипел он осипшим от сна и алкоголя голосом.

В ответ молчание.

Опять этот чертов псих. Игнат чувствовал, как вместе с ним просыпается и злость. Встав на ноги, он сделал шаг и качнулся. Его шатало, будто он находился на корабле, попавшем в шторм. Сколько же он вчера уничтожил виски?

На кухне Лиля пила кофе. Увидев мужа, она демонстративно нахмурилась и отвернулась.

– Не дуйся, – примирительно сказал Игнат, присаживаясь рядом. – Ну прости меня, а? Иногда мне кажется, что я совсем не осознаю, что делаю и что говорю. – Он взял ее за руку и поцеловал теплую ладонь.

– Ты придешь сегодня на открытие выставки? – спросила она у чашки с кофе.

– Конечно! – закивал Игнат, смотря на жену взглядом нашкодившего пса.

Недоговоренности, обиды, ссоры всегда угнетали его, тяжелым грузом тянули на дно.

– Ладно, – снисходительно сказала Лиля, пробежав по нему глазами, – и побрейся, ты совсем зарос, – добавила она и ушла в душ.

Игнат выпил аспирин и сделал себе двойной эспрессо: сегодня ему предстоял насыщенный день.

Позвонив знакомому айтишнику, который на самом деле был первоклассным хакером, он договорился с ним о встрече. Парень обещал подъехать в течение часа и установить камеру. Камеру, которая снимет этого проклятого Яна, и тогда он уж точно обратится в полицию.

А до этого он заедет в больницу и вытрясет из него всю дурь. Стоп. Он же врач, а Ян его пациент, он не может так поступить.

«Но он должен ответить за все эти обвинения», – шептал ему писклявый голосок.

Пока Игнат кружился в лабиринтах своих размышлений, то даже не заметил, как Лиля, переодевшись во все черное (кожа, шипы, портупея. Это точно выставка живописи?), упорхала в арт-галерею. Вскоре пришел айтишник и за час установил над дверью камеру, а в телефоне Игната программу, через которую он мог наблюдать онлайн.

«Теперь твои фокусы не прокатят», – удовлетворенно подумал доктор, покидая квартиру. Он так и забыл побриться и, кажется, даже причесаться.

Выйдя из дома, Игнат тут же попал в молочную кисею, делающую всех слепыми. Из-за плотного тумана, накрывшего город, он с трудом смог отыскать свой автомобиль. Когда он уже собирался в него сесть, заметил глубокую, точно порез на коже, царапину, тянувшуюся от капота к багажнику.

– Ах ты ж ублюдок, – прошипел он в туманное облако. Его челюсти сжались так сильно, что выступили желваки. Игнат не сомневался, что эту пакость сделал Ян. А кто же еще?

Теперь ему было плевать, что он врач, а Ян его пациент.

«Он перешел все границы».

Тяжело дыша от бурлившей в нем злости, Игнат нырнул в «Макан» с небывалой ранее для него прытью.

Сегодня машина завелась с первого раза, и он медленно выкатил из двора, едва различая дорогу. С