Шалаш в Эдеме - Наталья Александрова

Вспомнив слова разговорчивой уборщицы, я придала себе грозный и решительный вид и проговорила убедительным начальственным тоном:

– Контрольно-ревизионное управление. Инспектор Грызунова. Плановая проверка!

Канцелярская крыса побледнела еще сильнее (если, конечно, это было возможно), затряслась и принялась перекладывать свои бумажки с удвоенной скоростью. Видимо, она хотела этим доказать свое служебное рвение или просто таким способом успокаивала нервы.

– Я ни… ничего не знаю! – пискнула несчастная женщина.

Даже стало ее немножко жалко, но нужно было играть свою роль, и я строго осведомилась:

– А где ваш начальник?

– Леонида Борисовича нет уже четвертый день… наверное, он заболел… домашний телефон тоже не отвечает…

– Очень своевременно он заболел! – произнесла я тоном сурового следователя из милицейского сериала. – Как раз перед проверкой! Очень подозрительно!..

Неожиданно на щеках канцелярской крысы выступили неровные красные пятна. Она приподнялась из-за своего стола и горячо, взволнованно выпалила:

– Как вы можете так говорить?! Леонид Борисович – замечательный, кристально честный человек! И прекрасный руководитель! Под его чутким руководством наш отдел достиг необыкновенных результатов! У нас не пропала и не пострадала ни одна единица хранения! Мы своевременно проводим плановые инвентаризации!

Так-так, похоже, этого Леонида Борисовича здесь просто на руках носят… Я сосредоточилась, вспомнила подходящие к случаю выражения и сурово произнесла голосом своей мамочки, когда она в очередной раз принимается читать мне нотацию:

– Не надо меня агитировать! Я сама разберусь, кто прав и кто виноват! А как у вас с использованием подотчетных средств?

Я даже сама удивилась, откуда я знаю такие выражения. Пожалуй, последняя фраза была лишней: какие тут, в архиве, могли быть средства? Однако моя несчастная собеседница при этих словах еще больше разволновалась, снова побледнела, схватилась за сердце и дрожащим голосом воскликнула:

– Клевета! Это все бессовестная клевета его недоброжелателей! С этими командировками все было в полном порядке! Я их сама оформляла, вы можете убедиться – каждая бумажка на месте! – И с этими словами она протянула мне какую-то книгу в картонном переплете, на обложке которой было аккуратно выведено округлым школьным почерком: «Журнал учета командировок».

Крыска развернула передо мной журнал учета и ткнула сухим тонким пальчиком в какую-то страницу:

– Вот, видите? Все в полном порядке!

Я ничего не понимаю ни в командировках, ни в журналах учета, но, чтобы не выйти из роли, сделала вид, что внимательно разглядываю развернутую передо мной тетрадь. И действительно разглядела какие-то билеты, квитанции… в глаза мне бросилась фамилия командированного – Варшавский, и знакомое название – Лебяжье.

Я насторожилась.

– Это что – командировка в Лебяжье? – проговорила я прежним строгим голосом. – Это поселок на берегу Финского залива? Что там делал Леонид Борисович? Какое отношение этот поселок имеет к архивным документам?

– Он проверял на месте наличие инженерных коммуникаций, упомянутых в архивных документах, – с готовностью сообщила мне собеседница. – Леонид Борисович необыкновенно ответственный человек… он крайне щепетильно относится к своим обязанностям! Другой на его месте не стал бы проверять каждый документ, но он не таков, он лично вдается в каждую деталь…

– Ясно, – пробормотала я. – Позвольте-ка… я ознакомлюсь с этими документами… где у вас можно расположиться?

– Пожалуйста, вон там… – Женщина крайне неохотно выпустила из рук журнал учета командировок и показала мне в закуток за следующим стеллажом. Заглянув туда, я увидела еще один обшарпанный стол. Вообще этот архив представлял собой самый настоящий лабиринт, где можно было бы при желании спрятать все, что угодно… или кого угодно. Наверное, здесь хорошо играть в прятки. Правда, трудно представить здешних сотрудников за этой игрой… Я едва сдержала улыбку, напустила на себя еще бо́льшую суровость и направилась к свободному столу, сжимая под мышкой журнал командировок.

Собственно, я не знала, что хотела там найти. Стоило, конечно, проверить, в какие дни Леонид Борисович ездил в Лебяжье, и сравнить эти даты с рассказом Кирилла, Родиного соседа. Кроме того, меня чрезвычайно заинтересовало то, что здешняя запуганная сотрудница, услышав посторонний чих, назвала меня Амалией. Неужели в этом техническом архиве все же работает моя знакомая – Амалия Львовна? Значит, мне не померещилось ее лицо в толпе сотрудников института… Если это действительно она, то не многовато ли в этом странном деле совпадений?

Я уселась за стол, раскрыла перед собой журнал учета командировок и только хотела приступить к его изучению, как громко хлопнула входная дверь архива.

Я осторожно раздвинула папки на ближнем стеллаже и выглянула в образовавшийся просвет, как в амбразуру. В дверях архива действительно стояла та самая тетка в доисторических очках и с большими странностями, дома у которой я пила чай с печеньем. Вот еще не хватало встречи!

– Амалия Львовна, где вы постоянно ходите? – подала голос канцелярская крыска. Но на этот раз голос ее был не робким и запуганным, а неприязненным и враждебным. – Пока вы пропадаете неизвестно где… между прочим, в рабочее время… другим приходится за вас отдуваться! Между прочим, пока вас не было…

Так и есть, бедную Амалию и здесь притесняют. Говорила же она мне, что ее обижают сослуживцы, начальник ею пренебрегает и дает самую сложную работу. Хотя что тут сложного, в этом архиве? Пыль с папок ее заставляют вытирать, что ли? Пылесос бы купили…

Видимо, крыска хотела сообщить Амалии о моем появлении, но та совершенно не хотела ее слушать.

– Кто вы такая, чтобы читать мне нотации?! – выпалила Амалия. – Вы, Анна Ивановна, мне не начальник! В отсутствие Леонида Борисовича…

– Вот-вот! – вскинулась крыска. – Вы считаете, что в отсутствие Леонида Борисовича можно забыть о трудовой дисциплине? Так вот, имейте в виду – ее никто не отменял, и, если меня спросят, я не стану молчать! Так и знайте!

– Да кто вас спросит?! – огрызнулась Амалия Львовна. – Кому вы нужны?!

– Да уж спросят! – воскликнула крыска и украдкой покосилась в сторону моего убежища, как бы приглашая меня в свидетели. – И если спросят, я отвечу!

– Да отвечайте, что хотите! – отмахнулась от нее Амалия, явно теряя интерес к предмету ссоры. – А лучше пойдите купите пирожков, пока они не закончились!..

– Что – пирожки развозят? – всполошилась крыска. – Что же вы сразу не сказали? И с курагой есть?

– Пока есть, – хмыкнула Амалия.

– Они же кончатся!.. – И с этими словами, забыв о недавней ссоре и о моем присутствии, канцелярская крыска пулей вылетела из архива.

Амалия Львовна, едва за ее сослуживицей захлопнулась дверь, пошла к одному из стеллажей, как на беду – к тому самому, за которым пряталась я. Я как можно быстрее задвинула свою амбразуру: не хотелось попадаться ей на глаза, после нашей встречи в пещерах и долгого разговора Амалия вряд ли поверит в «инспектора Грызунову»… И вообще, сегодня Амалия напоминала забитую тетку с тараканами в голове только внешне. Эта Амалия не болтала ерунду, не жаловалась на сослуживцев – ишь, как отбрила крысу Анну Ивановну! А говорила, что та ее всячески обижает. Да кто эту Амалию обидит, тот трех дней не проживет! Что-то мне подсказывает, что и соседей по коммуналке она вовсе не так уж сильно боится! Как-то все это странно, зачем же ей понадобилось притворяться такой дурой? Впрочем, во всем этом деле вообще много странного…