Девушка А - Эбигейл Дин

валялись использованные в играх предметы. В одном Далила точно была правa: я была очень серьезным ребенком. Даже игры, в которые я играла, предполагали абсолютную ответственность. Я попыталась представить, как вышла бы сейчас к этим детям, бегающим вокруг цветочных клумб, играла бы роли, которые мне предложат. Немыслимо. Я не пройду их «кастинг». Нет, и все-таки: все, что ни делается, – к лучшему. Я понаблюдала еще немного, затем закрыла ноутбук и отправилась в паб.

Этой ночью в тепле незнакомой комнаты мне, разморенной после выпитого накануне вина, снился праздник в стиле Роберта Уиндема[31]. Длинные белые столы были красиво расставлены на лужайке. Там присутствовали Далила, Гэбриел, Эви, Итан и Ана. Все были счастливы. Я сидела рядышком с Джей Пи: он рассказывал какой-то потрясающий анекдот, а я прижималась к нему. Вечеринка проходила бурно, и мне приходилось прислушиваться, чтобы не потерять нить повествования. Звякнули бокалы, за столом позади нас раздался взрыв хохота. Я шикнула, потому что хотела дослушать историю, но сосредоточиться оказалось невозможным, и вскоре я оставила попытки. Эви, сидевшая напротив меня, скучала и улыбалась. Она выскользнула из-за стола и пошла через сад туда, где кончалась лужайка и начинался лес. Я тоже поднялась. Когда я выбралась из-за стола, она уже свернула к деревьям. Я окликнула ее, но она не услышала и вскоре скрылась в роще.

* * *

В Холлоуфилд, на Мур Вудс-роуд мы переехали, когда мне исполнилось десять и я училась в классе той самой мисс Глэйд. Гэбриелу требовалась кровать; Итан начал обрабатывать родителей насчет отдельной комнаты; Отцу надоел «Гейтхаус»; он создал сайт, чтобы привлечь собственную паству. Назвал его «Лайфхаус». Говоря о нем, он «сооружал» церковную кафедру из своих кулаков, пальцами прорезая боковой проход. Против переезда выступали только Далила и я.

– У меня здесь друзья! – говорила Далила. – Пожалуйста, папочка, я не хочу уезжать от друзей!

– А до лета нельзя подождать? – спрашивала я. – До конца учебного года?

Из всех учителей школы на Джаспер-стрит больше всего я любила мисс Глэйд. Она не заставляла меня читать в классе и никогда не хвалила при всех. Как-то в начале года, в октябре, она пригласила меня зайти в учительскую во время обеда и сказала, что мои еженедельные отчеты о прочитанных книгах очень впечатлили ее. Не хочу ли я – необязательно, неофициально и все такое, – когда и если мне вдруг станет скучно, почитать что-нибудь дополнительно? С тех пор каждую пятницу, в обеденный перерыв, мы сидели с ней и обсуждали книги, которые она мне советовала. Мисс Глэйд обычно брала с собой какую-нибудь еду – тарелку фруктов, например, или поднос с овсяным печеньем, которое пекла сама, – и всегда угощала. Еды каждый раз было много, и меня неизменно удивляло, как она собиралась съесть все это одна.

Все началось после того, как мисс Глэйд поговорила с Матерью. Мать пришла за Эви и Далилой. Она стояла в своем желтушно-белом платье около детской площадки с Гэбриелом и ранцами, когда мисс Глэйд подошла к ней и спросила, не может ли та зайти на минутку. Вместе с Матерью в класс зашли все остальные. Гэбриел бродил между стульями и столами, вытаскивая из карандашниц восковые мелки, или хватал, хихикая, книги с полок. Узенькая шкодливая мордашка, беззубая улыбка. Он вытаскивал товары из чужих тележек в супермаркете, и ему все прощали – ведь он был таким забавным.

– Ну какой милый мальчик! – восхитилась мисс Глэйд.

Мать кивнула и переступила с ноги на ногу.

– Мы действительно только на минутку. Нам пора домой, – сказала она.

– Новости хорошие, так что я быстро, – ответила мисс Глэйд. – Я просто хотела сказать, что Александра в этом году очень хорошо занимается. Действительно блестящие успехи по всем предметам. Английский, математика, естествознание, пробы пера по некоторым другим предметам. Отличный год – ничего не скажешь.

Далила вытаращила глаза. Эви улыбнулась мне. Мать кивала в ответ на похвалы, ожидая какого-то грандиозного подвоха.

– В общем, я рекомендую вам с мистером Грейси рассмотреть возможность получения стипендии на обучение в одной из самых престижных средних школ. Я знаю, что до этого еще полтора года, но задуматься не помешает. При распределении стипендий, как правило, учитывается финансовое положение семьи. Тут я ничего не могу комментировать, но могу составить для вас список перспективных школ и проговорить основные варианты, которые могут сработать.

– Ясно, – ответила Мать. Она смотрела на меня так, как будто я знала что-то и скрывала это от нее. – Речь ведь об Александре, я правильно поняла? – спросила она у мисс Глэйд.

– Все правильно, – ответила мисс Глэйд.

– Понятно. Ладно, спасибо.

– Может быть, мы прямо сейчас договоримся о встрече? В удобное для вас время.

– Вряд ли это получится, – ответила Мать. – Мы через несколько месяцев переезжаем в Холлоуфилд.

– Вот как, – сказала мисс Глэйд и тоже посмотрела на меня. – А я и не знала. Если это поможет, я могла бы…

Гэбриел крутанул глобус, стоявший на рабочем столе мисс Глэйд, – и Земля рухнула на пол. Он застыл, словно мультяшный злодей, затем, когда взрослые приблизились к нему, съежился.

– Ничего страшного, не переживайте! – поспешила успокоить Мать мисс Глэйд.

Но та уже подошла к Гэбриелу, шлепнула его и взяла на руки.

– Вот видите, сейчас действительно неподходящее время, – сказала она мисс Глэйд.

И мы пошли домой. Декабрь только начался, но некоторые дома уже украсили к Рождеству. Эви и Далила бежали впереди, показывая пальцами на те новогодние елки, которые им понравились. Пар от моего дыхания переплетался в морозном воздухе с паром Матери.

– Как ты знаешь, я так и не пошла в среднюю школу, – сказала она. – Но в конце концов обошлась и без нее.

Я смотрела на коричневую окантовку коляски, на волосы Матери в свете уличных фонарей – ломкие, белоснежные, вьющиеся у лица. Подрастерявшие уже какую-то часть всего света вселенной.

– На твоем месте я бы не стала рассказывать об этом отцу. У него свои планы, Александра. Грандиозные.

– Но это же бесплатно, – возразила я. – Почему бы не попробовать?

Эви и Далила остановились у самого большого на улице дома. За стеклом стоял затейливый кукольный домик, в нем праздновали Рождество. Миниатюрные детишки бежали к подаркам, сложенным под елкой. Отец семейства развалился в кресле. Я поискала глазами фигурку матери в спальнях и на кухне, но ее нигде не было.

– Как красиво! – сказала Эви.

– Идем, – ответила Мать. Она стояла позади нас, постукивая кулаком по ручке коляски.

Прежде чем она тронулась с места, я подошла и встала с ней вровень, так что ей волей-неволей пришлось посмотреть на меня.

– Позволь мне хотя бы попробовать, – попросила я.