Я тоже стану стервой - Марина Серова

Чавканье возобновилось. Эдакое сладострастное, перемежаемое легким поскуливанием чмоканье. Я обернулась к окну.

На диванчике, томно растянувшись, возлежала девочка Веточка. Под передними лапами у нее уютно разместился Лилечкин портфель, и пуделиха старательно отгрызала от него ручку. Девочка Веточка явно наслаждалась этим процессом, поскольку глаза ее были блаженно закрыты.

– Портфель! – крикнула я.

– Что? – удивилась тетя Маша. – Картофель? Картофель в икру добавлять не нужно.

– Картофель здесь ни при чем. Я сказала – портфель.

– А для чего ты это сказала?

– Веточка на диване ест портфель, – пояснила я.

– А зачем?

– Это вы у нее спросите.

– Ой, – пролепетала Лилечка, поворачиваясь в сторону окна. – Портфель же так испортится…

Тетя Маша приподнялась со стула и стала с интересом наблюдать за девочкой Веточкой. Потом вынесла весьма неожиданный вердикт:

– Вот ведь умнейшая собака, даже удивительно! Мне все соседи так и говорят: «Маша, твоя собака – это просто нечто!» А я и сама знаю. Вот у других собаки – у кого тапки сгрызут, у кого угол кровати обгложут. А Веточка, она особенная… К знаниям тянется. Она, наверное, просто открыть портфельчик хочет. Только пока не сообразит, как это правильно сделать. Чудо, да?

В поисках поддержки тетя Маша обвела всех присутствующих торжествующим взором. Митюшка поднялся со своего места.

– Ма, ну ты скажешь тоже… – довольно неуважительно проворчал он.

Затем младший брат решительно подошел к диванчику и спихнул с него девочку Веточку.

– А ну пошла отсюдова, мерзкая шавка, – он нагнулся и взял в руки портфель. – Лиля, ты не расстраивайся. Она только ручку сгрызла. Но ее ведь можно заменить? Или хочешь, я тебе новую сумочку куплю? Красивую?

– Не нужно беспокоиться, – Лилечка опять покраснела. – Честное слово, это такие мелочи.

– Конечно, мелочи, – уверенно согласилась тетя Маша. – Митюша, зачем ты так грубо с Веточкой обращаешься? Она же переживать будет, моя сладкая девочка! Иди скорее к мамочке… Мамочка тебя пожалеет.

Девочка Веточка с самым обиженным видом кинулась к хозяйке. Та взяла ее на руки, прижала к груди и снова уселась за стол.

– Ничего страшного, – пробормотала Лилечка и опять, довольно робко, приступила к еде.

Митюшка тоже вернулся на свое место и с нежностью уставился на «невесту» старшего брата.

– Ты наелась? А то пошли в мою комнату. Я тебе свой комп покажу. Или хочешь, жратву, в смысле – еду, с собой возьмем?

– Ну, я не знаю, – потупилась Лилечка. – А что у тебя за компьютер?

– У меня все по высшему классу, – заверил Митюшка. – Ну что, идем?

В этот момент тетя Маша громко и многозначительно откашлялась. Девочка Веточка поддержала хозяйку злобным рычанием.

– Так! – повелительно воскликнула дама. – Всем оставаться на своих местах. Мне нужно срочно решить одну проблему. Женечка! Помоги мне, пожалуйста. У меня в спальне есть один цветок. Я никак не пойму, пора его поливать или нет? А ты вроде хорошо в этом разбираешься.

– О да, – хмыкнула я, поднимаясь из-за стола. – Ботаника, безусловно, моя наипрямейшая специализация.

Мы прошли в хозяйскую спальню. Тетя Маша проворно прикрыла за собой дверь, бросила девочку Веточку на кровать и торопливо зашептала:

– Женечка, это что такое происходит? Мне не показалось? Это что же получается, Лилечка Митюшке понравилась?

– Да вроде того, – кивнула я.

– И чего такого он в ней нашел-то? Ты не знаешь?

– Нет, – соврала я. – Понятия не имею. Но, знаете, всякое бывает…

– А как же Павлушка? Что же теперь делать-то? Они ведь потом соперничать будут.

– Нет, не будут, – заверила я.

– Как же не будут-то? Вон, Митюшка ей прямо в рот, прости меня господи, еду кладет. А она-то, тоже хороша – с рук у него клюет! А Павлушка сидит и терпит, как его невесту обхаживают.

На лице тети Маши явственно отпечатывалось крайнее возмущение невообразимой аморальностью поведения ее младшего сына и «невесты» старшего.

– Тетя Маша, а давайте считать, что Лилечка – невеста Митюшки, а не Павлушки, – неожиданно предложила я. – И тогда все сразу встанет на свои места.

Тетя Маша отшатнулась и недоуменно на меня посмотрела:

– Ты серьезно? Митюшка же еще ребенок.

– Ему уже исполнилось восемнадцать, – напомнила я.

– Но Лилечка старше его.

– Подумаешь! Во-первых, совсем ненамного, а во-вторых, это в принципе особого значения не имеет. Тем более, – я заговорщически понизила голос, – тем более для выгодного брака. Ну, вы меня понимаете…

Тетя Маша принялась старательно размышлять. Уселась на кровать, подхватила девочку Веточку, стала поправлять ей бантик… Я терпеливо ждала. Наконец хозяйка спросила:

– А Павлушка не обидится?

– На что? Ведь он даже не знает, что Лилечка – его невеста, – в этом месте я, конечно, опять соврала. Но это абсолютно не влияло на сложившуюся ситуацию.

– Ну, возможно, ты в чем-то и права, – задумчиво сказала тетя Маша. – Хорошо. Но это как-то неожиданно…

Разумеется, тетя Маша и не подозревала, что это далеко не последняя неожиданность в ее будущей семейной жизни.

– Жизнь полна сюрпризов, – вскользь заметила я.

– Да, да… А ты знаешь, ведь и Веточке Лилечка определенно понравилась. А Веточка, она же умница, она все чувствует. Ну хорошо, Митюшка так Митюшка, – тетя Маша перевела дух и строго добавила: – Но тогда мы возобновляем наш с тобой контракт. До того момента, пока Павлушке невесту не подыщем.

Еще чего не хватало! Только я расслабилась, успокоилась, и тут все заново?.. К тому же, учитывая недавно всплывшие обстоятельства, это абсолютно бессмысленно.

– Нет-нет, не пойдет, – быстро сказала я. – Я не могу заключать договор на неопределенный срок. Я отказываюсь.

Тут хозяйкино лицо стало хитрым и противным.

– А тогда, Женечка, выходит, что ты свои обязательства по договору не исполнила. И денежки тебе придется вернуть. Что же такое получается? Ты всего несколько дней с нами, а я тебе кучу денег заплатила. И за что, спрашивается? Ты же даже ничего такого особенного и не сделала.

Я вздохнула. Да уж, совсем ничего такого особенного я не сделала… Тете Маше и невдомек, чем мы с ее сыночком занимались в последнее время. Я знаю, что выполнила свою работу. И я, как любой нормальный человек, хочу, чтобы мне за нее заплатили. Другого выхода нет – придется говорить с моей работодательницей на том языке, который она понимает.