Потрошитель человеческих душ - Алексей Макеев

— Не они?

— Вряд ли, но в этом направлении нам все равно придется работать до победного конца. Версия очень реальная. Ладно, давай Равиля сюда минут через тридцать, а пока расскажи, как он держится, какие стили допроса ты применял, какие у него слабости…

Равиль за время, проведенное в СИЗО, заметно похудел. И во взгляде его карих глаз появилось что-то иное. Гуров помнил, что в глазах этого коренастого молодого человека раньше преобладала самоуверенность, теперь же сквозила обреченность. Это хорошо, значит, самоуверенность в нем всегда была наносным явлением, а не сутью. Или он все же оказался трусоват для таких дел. Так или иначе, но дожимать Равиля надо. Слишком он заметная дорожка в другие города, и слишком у него темные отношения были с Мироновым в отличие от других постоянных «покупателей».

— Не забыл меня, Равиль? — спросил Гуров, когда арестованного посадили на стул посреди комнаты.

— Помню, почему же, — дернул тот плечом. — Вы тот… из Москвы. Полковник.

— Почему я здесь, понимаешь?

— Понимаю, — криво усмехнулся Равиль. — По мою душу.

— Не по душу! — резко бросил Гуров. — Твоей душой пусть священнослужители занимаются, а мне твои земные дела интересны. Ты слишком широко развернулся, нагадить успел в нескольких областях. И Главному управлению уголовного розыска МВД России очень интересно, как тебе это удалось.

— Я майору все рассказал. Вроде и не молчу.

— Правильно делаешь, что не молчишь. Давай в том же духе, если не хочешь Фемиду злить. В каких отношениях ты был с Мироновым?

Гуров умышленно сказал именно «был», а не «находишься». Он хотел спровоцировать Равиля на мысль, что Мирон убит, и проверить его реакцию. Очень часто неожиданные вопросы у неподготовленного человека вызывают такую реакцию, после которой и «полиграф» не нужен. Равиль же отреагировал вполне нейтрально. Можно сказать, что он не обратил внимания на прошедшее время глагола. Не знал, что Миронов убит? Знал, но не имеет к этому отношения? Имеет прямое отношение, но крепкие нервы позволили не выдать себя? Ладно, это не последняя уловка, на какой-нибудь все равно проколется.

— Я рассказывал, — ровным голосом ответил Равиль, — что он выращивал, частично проводил грубую переработку, а я сбывал по своим каналам.

— Миронов не такой человек, чтобы потянуть бизнес на половину Европейской части России, — покачал головой Гуров. — А ты как раз такой человек, который способен благодаря природной энергии и беспринципности организовать ему такой сбыт.

Равиль опустил голову, как бы подчеркивая, что вот опять не дали скрыть его истинное участие в этом деле. Скорее всего, он уже смирился и устал.

— Значит, ты подтверждаешь, что Миронов не сам придумал эту схему? Что это ваш совместный бизнес?

— Да, я вкладывал в этот проект свои деньги. Получается, что у нас был совместный бизнес.

— Почему «был»? — не удержался Гуров от вопроса.

— Так вы же его накрыли! — грустно улыбнулся Равиль.

— Или потому, что ты Мирона «накрыл»?

— В каком смысле? — чуть удивился Равиль. — В смысле, что я его на бабки накрыл? Не-ет, я с ним честно работал.

— Накрыл, в смысле убил, — снисходительно поправил Гуров, — в смысле того, что убрал партнера, чтобы денежки присвоить.

— Кого убрал? В смысле, как убил?

— А как убивают? Чтобы умер, больше никак. Так вот и убивают.

— Я убил? — очень натурально вытаращил глаза Равиль. — Так я же у вас в СИЗО сидел!

— Да вы убили, Родион Романыч! Вы и убили-с!

— Какой… — шумно сглотнул Рамиль, — какой Родион Романыч?

— Ну, это так, — усмехнулся Гуров. — Достоевского на досуге читать надо. А теперь выпей водички, а то вон как во рту у тебя пересохло. Боишься, друг ситный! А потом обстоятельно поговорим о деньгах, за которые ты его и убил.

И тут Равиль завелся. Разумеется, сам он своими руками убить Миронова не мог, и именно этого ему в вину никто не ставил. Речь шла о том, что он организовал убийство. И вот тут Равиль запаниковал. Но паника у него, как у нормального дельца, вылилась не в интеллектуальный ступор, а в напряженную работу мысли. Он сбивчиво, но очень убедительно доказал, что расчеты между ним и Мироновым проводились в определенных пропорциях, даже назвал людей, которые этими расчетами занимались, делили прибыль, обналичивали, занимались переводами на банковские счета. Эти люди были задержаны и вполне могли подтвердить слова Равиля.

Кое-что удалось проверить за несколько часов прямо в Рязани. Но интересным оказалось то, что вместе с Мироном из Рязани пропала и крупная часть наличных денег, так называемого «черного нала». Сумма была большая, что-то около десяти миллионов рублей крупными купюрами. Об этих деньгах в Рязани знали трое помощников Миронова, но о них не знал Равиль. И рассказали об этом два часа назад, когда началась проверка показаний Равиля. Поздно рассказали, наверняка намеревались вскоре воспользоваться этими деньгами самостоятельно, а теперь…

Трое суток розыска, проверок, допросов показали, что небольшой черный кожаный кейс пропал из тайника примерно в одно время с исчезновением самого Миронова. Таким образом, круг подозреваемых в его убийстве расширялся. Вполне было логично предположить, что кейс не уехал вместе с Мироновым, он попал в руки человека, который и нанял убийцу. Оставалось разгадать одну маленькую загадку: а как этот конкретный подозреваемый мог узнать, где прячется Миронов. И, видимо, Равиль был тут действительно ни при чем.

По истечении трех суток, когда оперативники уже падали с ног, неожиданно позвонил Крячко:

— Здравия желаю, Лев Иванович. Как продвигаются дела в Рязани?

— Стас, — недовольно ответил Гуров, — если ты по делу, то излагай. У нас тут работы выше крыши, мы трое суток без сна и отдыха. С ног сбились.

— А-а… А я ничего, я извиняюсь, шеф, — виноватым голосом спохватился Крячко. — Я же исключительно проверить, как там у вас. Просто забочусь.

— Ладно-ладно, — примирительно отозвался Лев, — если есть что, то говори, у меня совещание.

— Да так, — помялся Крячко, — какие у нас тут дела могут быть? Вот у вас там, это да! А у нас мелочи. Кейсик вот нашли один неприметный, а в нем «капусты» миллионов на восемь. Не интересует?

— Что-о? — подскочил Гуров на стуле. — Какой он из себя, какими купюрами деньги, точно подсчитали? И вообще, он…

— Лев Иванович! — с укором проговорил Крячко. — Я же знал, что тебе интересно будет, что ж ты так разошелся-то!

— Стас, вот сколько лет тебя знаю, а никак не привыкну к твоим шуткам. Своеобразные они у тебя, мягко говоря.

— А ты меня за то и любишь, что я в скучную рутину нашей профессии привношу элемент игры, здорового розыгрыша, интриги. Вот и сейчас она представляется в виде небольшого кожаного черного кейса, в котором лежат рубли в пачках. Большая часть пятитысячными купюрами, но есть и тысячными. Я даже скажу тебе, что кейсик принадлежал Миронову. Это чтобы ты там голову не ломал понапрасну. Отпечаточки мы с него сняли.