Ты будешь одинок в своей могиле - Джеймс Хедли Чейз

– Вот уж не подозревала, что надо спрашивать разрешения, чтобы войти в собственный дом, – спокойно говорит она, и хотя слова достаточно резкие, тон в общем благожелательный. – В будущем надо иметь это ввиду…

Милсу не нравится ее ирония, но он ничего не говорит.

Он возвращается к своему креслу и садится. Наступает пауза, слишком затянувшаяся, по моему мнению. Наконец она произносит безразличным тоном:

– Ты не предложишь мне выпить?

Он не смотрит на нее.

– Ты у себя. Вот бутылка, наливай сколько хочешь.

Она соскальзывает с кресла и подходит к столу. Я вижу, как она наливает виски, затем бросает в стакан кусочек льда. Спина у нее прямая, руки тверды, но губы предательски дрожат.

– Что происходит, Сезар? – спрашивает Натали не оборачиваясь. Она пытается держаться непринужденно, но это ей плохо удается.

– Ты считаешь, что так может продолжаться до бесконечности? – Она резко оборачивается. – Это! – он жестом обводит комнату. – Сколько еще времени я буду чувствовать себя лакеем? До каких пор я буду приходить к тебе тайком, позади Франклина, который все отлично понимает, но делает вид!..

Она хмурит брови.

– Что же нам делать?

– Нужно пожениться, разве не ясно! Сколько раз я должен повторять это? Ведь можно же жить здесь! У тебя достаточно денег, и Серф не может их отобрать.

Она резко ставит стакан на стол.

– Нельзя!

– Скажи ему правду. Человек не может жить два года с сознанием своей вины и не привыкнуть к этому. Ты заблуждаешься на его счет. Ты ему безразлична!

– Нет! – Ее глаза кажутся огромными на маленьком личике.

Он встает с издевательской усмешкой на губах.

– А я тебе говорю, что ему на это на-пле-вать!

Они разговаривают с кажущимся спокойствием, но чувствуется, как напряжены у них нервы, как оба стараются держать себя в руках. Каждому из них есть что потерять, и каждый хочет остаться хозяином положения.

– Я тебе вот что скажу, – продолжает Милс. – Посмотри, как он к тебе относится. Сколько раз он приходит проведать тебя? Два раза в день!.. – Он замолчал, так как она сделала нетерпеливый жест. – Я знаю, что ты хочешь сказать. Ты думаешь, он приходит всего два раза в день только потому, что не может тебя видеть чаще. Ты думаешь, его мучает совесть каждый раз, когда он входит в твою комнату и видит тебя лежащей?

Она сжимает кулаки за спиной.

– Что, не так?..

– Да, это так! – истерически кричит она. – Я знаю, что он не выносит моего вида, но я в восторге!

– Пора прекратить это притворство. – Он говорит тихим голосом и внимательно смотрит на нее, раскачиваясь взад и вперед. – Надо наконец понять, кукла: в тот день, когда он женился на Аните, твой шантаж перестал иметь смысл.

Она срывается на крик:

– Я не хочу говорить об этом! Хватит! И не называй меня куклой!..

– Если мы не решим эту проблему сегодня, то мы с тобой говорим в последний раз! – Он пересекает комнату и достает из ящика сигару. – Так что выбирай!

– Что ты хочешь сказать?

– Завтра я сброшу каскетку и ботинки. Мне надоело изображать солдатика перед дверью. Мне надоело снимать ботинки перед твоей дверью, чтобы не наделать лишнего шума. Вот что я хочу тебе сказать!

Она неожиданно громко и ядовито хохочет. Даже мне неприятен этот смех.

– Ты посмеешь бросить все это?..

– Если ты говоришь об этой хибаре и всем прочем, то зря надеешься, кукла. – Он раскуривает сигару и выпускает дым. – Или мы поженимся – или я бросаю все это!

– Я не могу выйти за тебя замуж, пока он жив.

– Ты уверена, что кто-нибудь женится на тебе после его смерти?

– Почему нельзя оставить все по-прежнему? У тебя есть все, чего ты желаешь. Ты свободен. Я не лезу в твои дела.

Он приближается к ней и хватает за руку.

– Меня тошнит изображать лакея в твоем доме!

Она бьет его по щеке, так что звон идет по всей комнате. Некоторое время они стоят неподвижно, потом он выпускает ее руку и отступает с гадкой улыбкой.

Она падает в кресло, словно ее неожиданно покинули силы.

– Я не хотела этого, прости меня.

– Ты думаешь, меня это трогает? Этот удар я тебе припомню в свое время, крошка. Я страшно рад, что наконец-то разделаюсь с тобой. В один прекрасный день это должно было случиться. Сегодня такой день настал, и я рад, что дождался его… Меня тошнит от тебя!

– Не говори так… Ты просто не в духе… Поговорим завтра!

– Ты можешь поговорить завтра, но меня здесь уже не будет.

Он бросает сигару в камин.

– Сезар, прошу тебя…

– Все! С этим пора кончать…

Наступает долгое молчание.

Спустя несколько минут она говорит:

– Тебе будет недоставать этого дома… и денег, всего, что я сделала для тебя.

– Крошка! Как ты наивна! Твои деньги и твой дом? Мне будет недоставать их? Ты думаешь, что существует только один дом и одна девушка, у которой есть деньги?

– Не будем больше говорить об этом.

– Поговорим, пока ты еще меня видишь. Ах, какая девушка. И такая богатая! Да я завтра найду еще богаче! Много имеется девиц, которым нравится поиграть с моими мускулами, а чтобы получить такое удовольствие, нужно платить. И они готовы делать это. Тебе не нужно объяснять это. Грязные богатые девки готовы платить парню за то, что у него крепкие мускулы. Так что, красотка, ты не первая и не последняя. Если хочешь, чтобы я остался, давай поженимся. Тогда я получу возможность распоряжаться твоими деньгами. И помни: если я и женюсь на тебе, то лишь исключительно из-за твоих денег.

– Ты сказал, что я не первая?..

Она закрывает глаза и, пока он говорит, расслабленно сидит в кресле. Вид у нее совсем больной.

– Да, я сказал, что ты не первая и, конечно же, не последняя.

– А что если последняя?

– Давай-давай, погадай на кофейной гуще!

Он приканчивает свой стакан и проводит рукой по волосам.

– Пойду лягу, что-то устал сегодня. Будет лучше, если ты сейчас вернешься домой.

Она открывает глаза.

– А завтра?

Его голос холоден и резок.

– Завтра я буду далеко от этого дома.

Она медленно поднимается.

– Ты действительно хочешь уехать?

– Да, да, да! С меня довольно! Я хочу отделаться от тебя и твоей манеры говорить о нашей любви. Я хочу забыть тебя и, надеюсь, сделаю это очень скоро. Я устрою себе каникулы, и какие каникулы!